19 августа 1921 г. Постоянное совещание по борьбе с бандитизмом при УССР в последний раз заслушало доклад «О борьбе с батькой Махно». Участники совещания были единодушны в том, что махновщина идет на убыль и скоро окончательно прекратит свое существование. Далеко не столь оптимистично был настроен X. Г. Раковский. Выступая с докладом, он сделал следующий вывод: «Несмотря на то что у Махно осталось всего 70 всадников с одним ручным пулеметом, он продолжает бродить по губерниям, разрушая советский аппарат. Губсовещания должны сделать последние усилия для его окончательного уничтожения, помня, что без уничтожения основного ядра и самого Махно всегда имеется возможность восстановления банды».
22 августа произошел очередной бой банды с красными частями, в котором красноармейская пуля еще раз настигла Махно. «Пуля, – рассказывал он, – попала мне ниже затылка с правой стороны и навылет в правую щеку». Это было одиннадцатое ранение батьки за годы гражданской войны. Он остался на всю дальнейшую жизнь хромым, со многими шрамами, и в том числе самым большим на правой щеке. В пятый раз за эти годы в прессе появилось сообщение о гибели батьки. На этот раз писала об этом газета «Коммунист». У многих это сообщение вызвало большую радость – справедливость в конце концов восторжествовала: непримиримый враг рабоче-крестьянской власти получил по заслугам. М. В. Фрунзе дал распоряжение тщательно проверить достоверность этого факта, и сообщение не подтвердилось. Махно оказался жив. Пока днем и ночью непрерывно стучали десятки телеграфных аппаратов, уточняя, жив или убит батька, тот медленно продвигался проселочными дорогами к Днестру.
На рассвете 28 августа отряд махновцев из 78 человек приготовился к последнему бою. Прямо на запад была Румыния, верст пять южнее Камянка – последний советский населенный пункт. Чтобы прорваться в Румынию, необходимо было опрокинуть пограничную заставу. Махно верил, что преимущество в силе и внезапность удара обеспечат ему успех. Боялся он одного – чтобы вновь не попасть под пулеметную очередь или не стать жертвой шальной пули. Над Днестром стоял густой туман. Из леса вылетело несколько десятков тачанок. Стараясь обогнать их, неслись всадники, потрясая над головой шашками. Застава ответила одиночными выстрелами. Вслед за другими двинулась тачанка Махно. Внезапно пулеметная очередь смешала ряды несшихся вперемежку с тачанками всадников. Они закружились на месте, но не стали разворачивать лошадей и уходить назад, как это делали раньше, а наоборот, еще стремительнее поскакали в атаку. На раненых и убитых никто не обращал внимания, так же как и на опрокинутые тачанки. В махновской армии в бою всегда использовался такой прием: потеряв лошадь или слетев с тачанки, бойцы должны были как можно быстрее запрыгнуть на коня своего товарища и уйти вместе с ним из опасного места. Эго и помогло многим из бандитов спастись от смерти в их последнем бою и вместе с батькой уйти за кордон.
Через день на заставу прибыл командующий Вооруженными Силами Украины и Крыма М. В. Фрунзе. Как и год тому назад, после бегства в Турцию Врангеля, Михаил Васильевич стоял на берегу, теперь уже не Черного моря, а медленно несущего прозрачные воды Днестра, и смотрел вдаль, где навсегда скрылся разбитый наголову некогда грозный батька.
«Факт перехода в Бессарабию махновской банды, – заявит потом М. В. Фрунзе представителям прессы, – установлен мною лично при посещении пограничной полосы».
Румынские власти разрешили Махно, его жене и нескольким махновским командирам жить в Бухаресте, а остальные махновцы были распределены по лагерям для военнопленных.
Батька, нагонявший ранее страх и ужас на всю Украину, не хотел сходить с политической арены. Его интересы были обращены к Польше, давшей пристанище остаткам разбитой контрреволюции, которая продолжала антисоветскую борьбу. Во время Генуэзской конференции правительство Румынии разрешило Махно перебраться в Польшу. 11 апреля 1922 г. он, Г. Кузьменко и еще 17 бывших повстанцев перешли польскую границу. Махно надеялся, как он заметил в своем письме министру иностранных дел Польши, «найти убежище и дружескую помощь». И он не ошибся. Польский генштаб, разрабатывая планы антисоветского восстания на территории Советской Украины, после поражения Петлюры сделал ставку на Махно.
