Еще зимой 1921 г. Махно предложил для спасения ядра армии уйти за границу. Внутри махновского реввоенсовета все время шли оживленные споры. Одна его часть во главе с Белашом предлагала заключить новый союз с Советской властью и выступить в Турцию на помощь руководителю национально-освободительной революции Мустафе Кемалю; другая, во главе с Махно, – высказывала идею двинуться в Галицию в надежде поднять местное население на революционную борьбу.
«На Украине, – говорил после разгрома на Полтавщине Махно, – мы потеряли почву: наши союзники-селяне нас, как видите, перестали поддерживать. И вот результат: они покидают армию и являются с повинной! Искания на Полтавщине в течение двух месяцев союзников вылились в простое скитание. Мы должны во что бы то ни стало объединить наши силы и прорваться за границу, где успех за нами очевиден».
В начале июля 1921 г. в районе Конградского уезда Полтавской губернии Махно на одном собрании комсостава выступил с речью, доказывая своим командирам невозможность дальнейшего пребывания в тылу Красной Армии и уговаривая их уйти за кордон. Таким образом Махно заявил о своем плане, дал время командирам подумать и решить. План батьки обсуждался также и на сходах рядовыми махновцами, но не получил у них поддержки. Именно в это время махновцы начали покидать войско и являться с повинной.
В июле 1921 г. командованием Красной Армии против Махно была применена совершенно новая тактика. Это была по сути психическая атака на деморализованных бандитов, которые уже ни о чем не думали, кроме своего спасения. Преследование махновцев начали бронеотряды. Правда, первая попытка 12 мая была неудачной: случилась авария, заклинило пулеметы. Машину бандиты сожгли, а экипаж порубили. Но на следующий день махновцы снова были атакованы броневиками. На этот раз их было больше, двигались они быстро и вели прицельный ураганный огонь. В панике махновцы бежали в степь. Так началось семидневное преследование банды Махно.
250 верст длилась эта погоня. 15 июля, окружив бандитов в балке реки Ольховая у деревни Голодаевки, 8 броневиков ураганным пулеметным огнем уничтожили около 100 человек. Спасаясь бегством, отряд оставил 53 тачанки, 33 пулемета. Лишь 60 махновцам с одним ручным пулеметом удалось вырваться из-под огня броневиков. 19 июля отряд Махно форсировал Донец и таким образом спасся от окончательного разгрома. 21 июля в селе Исаевке Таганрогского уезда Махно провел последнее совещание своего комсостава. Обсуждался лишь один вопрос: куда уходить. Одна группа предложила Турцию, за это решение проголосовало 750 махновцев. Махно все же решил в будущем идти в Галицию, хотя его поддержало всего 400 человек. 22 июля, простившись с другими повстанцами, Махно со своими сторонниками двинулся в Донецкую область в надежде найти там поддержку, а дальше планировал пойти на Волгу и, возможно, даже в Сибирь, где орудовали небольшие банды. Банда Махно вихрем пронеслась по поволжским степям. Обстановка была удручающей: над Поволжьем нависла угроза голода, на поддержку крестьянства рассчитывать не приходилось. Отбросив намеченный маршрут, батька резко повернул на запад.
Этот рейд был самым трудным. Каждую версту приходилось проходить с боями. За оружие брались не только бедняки, но и середняки, те, кто еще недавно поддерживал батьку. Особенно насторожил Махно случай, происшедший 13 августа 1921 г. в селе Мишурине, где крестьяне ночью набросились на бандитов. Раненный во время перестрелки 6 пулями, Махно ускакал в степь.
Описывая уже за границей свои боевые действия в этот период, Махно представил свой уход за границу как вынужденную меру, а точнее просьбу махновцев залечить в спокойной обстановке многочисленные раны. «13 августа 1921 г. я с сотней кавалеристов, – писал он, – взял направление к берегам Днепра и 16 августа того же года на рассвете при помощи 17-ти крестьянских рыболовческих лодок между Орликом и Кременчугом переплыл Днепр. В тот же день был шесть раз ранен, но не тяжело.
По пути движения и на правом берегу Днепра мы встречали многие наши отряды, которым освещали цель нашего выезда за границу, и от всех слыхали одно: «уезжайте, вылечите Батько и возвращайтесь снова к нам на помощь…».
Махно неудержимо рвался к западной границе, чтобы как можно скорее уйти от окончательного разгрома. Он уже думал не столько о том, как спасти ядро некогда грозного крестьянского войска, сколько о своей личной безопасности. Каждое столкновение с красными отрядами было для него по сути борьбой за свою жизнь.
