После удачной операции отряд Махно вернулся в Гуляйполе. Махно открыто вошел в кабинет начальника варты и в упор застрелил его. В это время другие члены его отряда захватили караульное помещение и разгромили небольшой отряд австрийцев. Махно, заявив, что борется за освобождение вообще всех простых людей, разыграл фарс, который должен был подтвердить это. Два офицера были расстреляны, а все рядовые отпущены, причем каждый из них получил по 50 рублей и по бутылке самогона. На следующий день подошедший отряд немцев, открыв огонь по Гуляйполю, заставил махновцев покинуть село. Проселочными дорогами отряд Махно двигался в сторону Большой Михайловки[2]. Заметив махновцев, одетых в форму державной варты, местные кулаки сообщили ему, что в ближнем лесу орудует банда бывшего матроса Ф.Щуся, который грабит и терроризирует зажиточных крестьян. Махно обрадовался этому известию, ибо знал Щуся как активного члена «черной гвардии», и направил к нему депутацию. Переговоры были краткими. Через некоторое время Щусь с 6 своими бойцами вышел из лесу с криком «Да здравствует социальная революция!» и соединился с отрядом Махно.
Чтобы завоевать расположение Щуся, Махно приказал всех кулаков, жаловавшихся на бандитов, расстрелять. Таким образом, по иронии судьбы, в числе первых жертв будущего предводителя кулацкой контрреволюции были сами кулаки.
Успехи окрыляли Махно. Внезапность удара, паника и замешательство в стане противника приносили победы. Бытует мнение, что в этот период Махно был равным среди равных, всегда подчинялся большинству, на общем основании участвовал в обсуждении боевых операций. Разумеется, осенью 1918 г. Махно еще не был тем единовластным командиром, каким он стал позже, но практически с первого дня повстанческого движения в Гуляйполе и волости, используя былую власть и авторитет, он главенствовал, был инициатором и главным исполнителем всех боевых акций, лично контролировал ситуацию. Все отряды, присоединившиеся к нему, практически становились под его начало. Именно в этот период Махно усвоил урок, что лучше всего вливать в свое войско отряды, потерпевшие накануне сокрушительные удары от врага (как было с повстанцами Ермократьева).
Деморализованные и напуганные бойцы, разуверившись в своем старом ватажке, охотно подчинялись новому командиру, в котором видели единственного спасителя и защитника.
Ради справедливости следует сказать, что Махно в тот период не был абсолютно уверен в себе как военачальник. Его часто обуревали страх и сомнения, хотя командование в свое время гуляйпольской «черной гвардией» давало ему все же основания надеяться, что с такого рода войском он управится. Его правой рукой во всех стычках с австро-немецкими оккупантами был Щусь. Рядом с ним Махно чувствовал себя уверенно, знал, что может на него положиться в любой ситуации, что тот не подведет. Без Щуся у него пропадала уверенность, он начинал паниковать. В одном из боев у села Тимировки немцы легко ранили Щуся. Среди повстанцев началась паника. Увидев, что исчез его ближайший помощник, а остальные бойцы убегают кто куда, Махно в оцепенении остановился и с ужасом смотрел на приближавшихся со штыками наперевес немцев. Махно понял, что это конец, и решил застрелиться. Когда к виску был приставлен пистолет и оставалось только нажать курок, из-за поворота вылетела тачанка и перебинтованный Щусь, стреляя по врагу, успел усадить с собой оцепеневшего от страха Махно и увезти в безопасное место.
Но это была минутная слабость. В подавляющем большинстве случаев Махно действовал смело и решительно, умело командовал крестьянским отрядом, пользовался огромным авторитетом и всеобщей любовью. Однажды во время одного из боев с австрийцами оккупанты выбили повстанцев из села Б. Михайловка и сожгли в отместку 900 крестьянских изб. Махно, Щусь и другие партизаны и бежавшие крестьяне скрылись в Дибривском лесу, который многие годы служил махновцам надежным укрытием. Карателям подошла подмога, и они, окружив со всех сторон лес, решили раз и навсегда покончить с партизанами. Четыре дня сидели махновцы в западне, не видя выхода из сложившейся ситуации. Заканчивались скудные припасы, с каждым часом росла тревога, переходившая в панику. В этот критический момент Махно взял на себя всю полноту власти и сумел удачным тактическим маневром не только вырваться из окружения, но и разгромить батальон австрийцев. За исключительный героизм и умелое командование повстанцы нарекли Махно «батькой», а весть об этой операции молниеносно разнеслась по всему югу Украины.
Махновцы захватили столько оружия, что смогли вооружить практически всех желающих стать в ряды мстителей. После этого отряд Махно заметно возрос количественно. Крестьяне воочию убедились, что «германца» можно бить, причем успешно.
