Между членами губревкома возникли споры в отношении Махно. В большевистской печати батьку открыто назвали бандитом. Махно очень обиделся на это и потребовал публичного извинения. В Екатеринославской газете «Звезда» был помещен ответ, в котором говорилось: «Мы называли вас «бандитом», поскольку вы не приобщили вашу деятельность к общереволюционному движению. Далее в газете сказано лишь о «бандитской популярности», но не прямо о вас, как о бандите. Считаем, что извиняться нам не в чем». Некоторые большевики, испугавшись, что махновцы, превратившиеся фактически в барахольщиков, будут разлагающе действовать на революционные отряды, предложили разоружить отряд Махно, другие требовали поскорее отправить его обратно в Гуляйполе. Однако здравый смысл взял верх. Махно был силой, с которой все считались. Петлюровцы побаивались его, да к тому же легенды о «пугачевцах XX века», разгромивших немцев, которые чуть не завоевали всю Европу, делали свое дело.
Задолго до начала наступления революционных сил на Екатеринослав в городе усиленно ходили слухи о приближении Махно. Обыватели только и говорили о том, что батька требует от петлюровцев впустить его на три дня в город, чтобы установить новый анархо-коммунистический строй – отобрать все у богатых и отдать бедным. Все разговоры заканчивались в конце концов одним – никто не верил, что шайка разбойников сможет взять крупный губернский город.
Для переговоров с батькой в его резиденцию была направлена делегация екатеринославских большевиков, которой удалось уговорить Махно принять участие в боевых действиях против петлюровцев.
Вечером 26 декабря в Нижнеднепровск, где были сосредоточены красные войска, прибыл Махно со своим отрядом – 100 кавалеристов во главе со Щусем и 400 пехотинцев под командованием А. Калашникова и с 6 пулеметами. В 10 часов вечера началось совещание командного состава частей, участвовавших в наступлении на Екатеринослав. Махно был назначен командующим всеми вооруженными силами. Екатеринославские большевики добровольно отдали всю власть Махно по тактическим соображениям. Во-первых, они хорошо понимали, что им будет трудно наладить в таком крупном промышленном центре, как Екатеринослав, нормальную жизнь и дать тысячам рабочих все необходимое, а подрывать свой авторитет и терять популярность среди трудящихся не хотели. Поэтому решение этих жизненно важных проблем на начальном этапе они и возложили на Махно. Во-вторых, среди членов ревкома и областного комитета КП(б)У не было такого человека, который мог бы потягаться с Махно в популярности. Махновцы не пошли бы ни за кем, кроме своего батьки. Всю ночь шло обсуждение предстоящих боевых действий. Вызывало опасение прежде всего то, что силы противника в Екатеринославе были довольно большими – около 4 тыс. пехоты, свыше 250 пулеметов, 3 легких батареи, 3 бронепоезда, 2 автоброневика и т. д. В то же время большие надежды возлагали красные командиры на крестьянство окрестных деревень, которое считали своим надежным резервом.
В полпятого утра 27 декабря заседание было объявлено закрытым. Махно ушел отдыхать, предоставив осуществление плана захвата вокзала отряду под командованием П. Тесленко.
Решено было начать наступление в 6 часов утра: пользуясь темнотой, переехать мост, который находился под перекрестным огнем пулеметов, и внезапным ударом захватить вокзал. Повстанцы прибегли к военной хитрости. Впереди был пущен товарный поезд, состоявший из пустых вагонов и даже без машиниста, а за ним тихо шел бронепоезд, на котором притаилась группа бойцов, вооруженных гранатами и пулеметами. Петлюровская охрана пропустила товарняк, с недоумением всматриваясь в раскрытые двери пустых вагонов. В это время десант с приближавшегося бронепоезда забросал часовых гранатами и открыл ураганный огонь по артиллерийским позициям петлюровцев. На перроне началась паника, петлюровцы бросились врассыпную. Молниеносно разнесся слух, что на город наступает Махно во главе 5-тысячного войска. Как только повстанцы показались на вокзале, одна из петлюровских батарей под командованием Мартыненко выбросила белый флаг и перешла на их сторону.
