Наиболее эффективной и действенной формой общения Махно с народом было его участие в крестьянских свадьбах, превращавшихся в самое веселое и массовое мероприятие в деревне. «Махно, – писал все тот же П. Аршинов, – всегда находил полчаса, час времени, чтобы побывать на крестьянской свадьбе, куда молодые пригласили его еще две-три недели назад. С крестьянами он поддерживал прежние мужицкие отношения, был внимателен к ним и жил в общем той же простой жизнью, что и они».
Расписываясь в своей слабости, многочисленные враги батьки приписывали ему какие-то необычные свойства. Те, кто был пограмотнее, подозревали, что он владеет гипнозом, народ попроще считал, что Махно связан с «нечистой силой».
Много всяких легенд ходило о случае, происшедшем на свадьбе махновца Макара Коростылева. Когда после застолья батька вышел во двор, то увидел огромного пса. Это была самая злая собака в селе, и ее все боялись. Когда подвыпивший Махно приблизился к лаявшему псу, хозяйка с испугом крикнула: «Нестор Иванович! Не подходите к Серому, а то он вас разорвет». Но батька решительно направился к собаке. Перестала играть гармошка, и гости в оцепенении ожидали, что будет дальше. Пес внезапно замолчал и лег у ног Махно, мирно положив морду на передние лапы. Батька отвязал его и, взяв на руки, понес в дом. Это страшно удивило всех присутствовавших. Собака смирно лежала возле батьки, пока он, сильно напившись, не прогнал ее.
Многие из колонистов юга Украины, бежав после гражданской войны за рубеж, рассказывали биографам Махно, что, по их мнению, батька был даже душевнобольным. Об этом, в частности, пишет В. Петерс – автор книги «Нестор Махно: жизнь анархиста», ссылаясь на некоего Ф. Мелешко.
Отношение Махно к пьянству было своеобразным. Сам он пил много, часто заставлял следовать своему примеру всех сидевших с ним за столом. В то же время Махно боролся с «несвоевременным» пьянством. Он жестоко наказывал пьяных бойцов в тот период, когда враг находился близко и грозила опасность.
Махно стремился по образу жизни не выделяться из крестьянской среды. После того как австро-германцы сожгли его дом в Гуляйполе, семья батьки жила, как и другие погорельцы, в очень стесненных условиях. «В настоящее время, – писала газета «Известия», – семья Махно ютится в тесной хате старшего брата. Махно мог бы реквизировать лучший дом в богатом Гуляйполе для своей семьи. Но он этого не делает, не желая, чтобы кто-нибудь имел право сказать, что он воспользовался властью для своих выгод».
Разумеется, всего этого было мало, чтобы в течение длительного времени быть в глазах крестьянских масс народным героем, неустанным борцом за его благополучие. Хорошо понимая это, Махно нередко раздавал бедноте отобранное у богачей имущество, а затем приучил крестьян к тому, что они регулярно получали остатки от военной добычи махновцев, участвуя в грабежах захваченных городов, помещичьих имений, пассажирских поездов, военных эшелонов и т. п.
Партизанские армии Украины, как отмечал видный партийный и советский деятель УССР, активный участник борьбы за победу Великого Октября на Украине Н. А. Скрыпник, объединились не столько военной дисциплиной, сколько личной симпатией к своим командирам, тому или иному «батьке». Поэтому такая популярность среди крестьянства и позволила Махно создать самую многочисленную и наиболее сильную повстанческую армию на Украине.
В конце 1918 – начале 1919 гг. махновщина как социальное явление не укладывалась в привычные для того времени рамки классовой борьбы, резко отличалась она и от других повстанческих отрядов, поэтому различные партии видели в ней возрождение каких-то исторических сил, характерных для прошлых веков. Большевики проводили параллель между махновщиной и запорожскими казаками, украинские «боротьбисты» склонны были сравнивать махновское движение с пугачевщиной. Пытаясь найти в истории аналоги своему движению, Махно видел его корни в Запорожской Сечи, но, вступив в борьбу с гетманом, а потом с атаманом Петлюрой, стал чаще обращаться к пугачевщине. В откровенных беседах со своими приближенными Махно мечтал о том, что его имя история поставит в конце концов в один ряд с такими вождями крестьянских масс, как С. Разин и Е. Пугачев.
В годы гражданской войны помещики и буржуазия пытались найти аналогичные «смутные времена» в многовековой истории России, чтобы успокоить себя тем, что все бунты и восстания народа обречены и рано или поздно все становится на свои места. Призрак грозного предводителя грандиозной крестьянской войны XVIII ст. Е. И. Пугачева стоял в глазах российского дворянства, синдром этого страха передался последующим поколениям. Когда разгорелся огонь крестьянского восстания в 1918 г. на юге Украины под руководством Н. И. Махно, кто-то вспомнил слова Пугачева, брошенные им на следствии царским сановникам: «Я не ворон, я вороненок, ворон-то еще летит».
Этим-то страшным вороном они и стали называть Махно, а возглавляемое им движение – новой пугачевщиной.
