Пиарщик злился, менял всех местами, но получалось не особо убедительно. Фотограф бесконечно щелкал аппаратом, ловил удачные кадры, чтобы доказать избирателям, что Забубырзик поддерживает сельское хозяйство и организует рабочие места для молодежи.
Маша дремала в дальнем углу цеха, а три другие упаковщицы с удивлением внимали происходящему. Офелия удивилась, что пиарщик не счел ее достойной запечатлеться рядом с Забубырзиком, так как считала себя женщиной фотогеничной. Лариссо тоже не скрывала недовольства. Она была явно обижена тем, что ее не позвали в кадр. И Таня недовольно поджимала губы, а потом подошла к пиарщику и сказала:
– Если вам интересно мнение избирателей, то эти девицы тут как не пришей рукав!
Пиарщик нехотя отвлекся от съемки и спросил:
– Не понял! Какой рукав? Куда не пришей?
– Туда, куда обычно рукав не пришивается, – уклончиво ответила Таня, но пиарщик не хотел ничего слушать, он отмахнулся и опять побежал делать перестановку в кадре.
Офелия предложила попить чайку, так как съемка для предвыборных листовок явно быстро не закончится. Вместе с другими тетками она пошла в подсобку. Упаковщицы поставили чайник, порезали колбаску, торт и хотели душевно пообщаться. Но только сели за стол, в подсобку вбежала Белинда Францевна.
Увидев накрытый стол, она возмутилась, почему в рабочее время кто-то чаевничает? Таня, Маша и Лариссо виновато молчали, а Офелия попыталась объяснить ситуацию. Однако жена Забубырзика ничего не хотела слушать. Возмущенным голосом, путая падежи, она сказала, что, если нет основной работы, можно заняться другими полезными делами:
– Идите территорию возле цеха убирайте! Вам не за чаепитие деньги платят!
Женщины понуро пошли выполнять распоряжение. Офелия не знала, как поступить, и пошла вместе со всеми, хотя и удивлялась, почему она должна убирать территорию? В процессе уборки тетки просветили Офелию насчет Белинды. Оказывается, Забубырзик когда-то учился в Германии по обмену, и там нашел себе жену. Пока он был простым технологом, никто ее на предприятии в глаза не видел. А как стал руководителем, она тоже стала здесь работать, придумав себе должность заместителя директора по наведению элементарного порядка. И дочурку Эльзу, которая раньше трудилась воспитателем в детском саду, пристроила на фабрику, учредив для нее должность заместителя директора по развитию.
Белинда была помешана на чистоте, постоянно вмешивалась в производственный процесс, могла остановить работу и всех заставить делать генеральную уборку. На предприятии была введена система штрафов за мусор и сквернословие. Всех, кто докладывал о подобных нарушениях, Белинда поощряла премиями.
Офелия слушала все это и постепенно входила в состояние легкого шока. «Что мы все забыли в этом аду?» – думала она. Но ее коллеги прояснили ситуацию. В деревне очень трудно с работой, а здесь регулярная заработная плата. И пока Белинда не заставила директора баллотироваться в депутаты, работалось относительно спокойно. А сейчас каждый день то съемки, то митинги в поддержку Забубырзика проводятся, то тимбилдинги, которые все называют «дебилдингами». Бедных работяг постоянно отрывают от работы и заставляют заниматься всякой ерундой.
Офелия успокаивала себя мыслью, что она всегда может сбежать отсюда и вернуться в город. Правда, внутренний червячок сомнения нашептывал ей, что вернуться теперь не так просто. «Может, не зря Матвей уцепился за идею открытия собственного бизнеса? Надоело работать на самодуров» – рассуждала сама с собой Офелия, интенсивно махая веником. Она решила, что надо ей вникнуть в эту идею с экофермой, узнать у мужиков, в какой стадии реализация идеи. «Вдруг и правда у нас получится организовать семейный бизнес!» – вещал ее внутренний голос. В этот раз Офелия не особо ему доверяла, но, вздохнув, поняла, что другого варианта все равно нет.
Утром следующего дня позвонила Оксанка и капризным голосом попросила Офелию приехать и забрать обратно в деревню Юру и Матвея. Мужики позавчера пришли в гости проведать детей и с тех пор беспробудно пьют, да еще и Димку, сына Матвея, вовлекли в этот процесс.
– Мам, ты забери папика и Матвея, а с Димкой я сама разберусь! – слезно просила Оксанка.
Офелия не знала, что делать. Отпроситься с фабрики во второй день работы она не могла, хотя и предвкушала, как здорово было бы поехать в город и найти своему ридикюлю достойное применение. Послать туда бабку Фиму? Вообще не вариант! Это все равно, что еще одного собутыльника в эту компанию подсунуть. Оставалась йогиня. Она хоть и с прибамбасами, но точно не пьет. Офелия разбудила сватью и доложила ей обстановку. Йогиня с большим энтузиазмом вызвалась съездить в город. Правда, обмолвилась, что сначала она порешает свои дела, а потом пойдет к детям.