Тетки быстро просветили Офелию, что дома Антон Павлович питается строго по науке. Каждая калория посчитана, каждая жиринка взвешена. Глютены, лактозы, сахарозы и прочие диковинные составляющие из рациона исключены. Белинда Францевна готовит только правильную еду, из-за этого Забубырзик вечно голодный и все знают его тайную слабость: ходить в заводскую столовую.
Офелия слушала все это и очень сочувствовала Антону Павловичу. Потому что как никто другой понимала, как важно вкусно питаться для душевного равновесия и хорошего настроения!
…Вечером дома Офелия застала только бабку Фиму, которая сортировала агитационный материал: раскладывала в стопочки брошюры и листовки с программой кандидата – соперника Забубырзика на выборах. Увидев Офелию, бабка бросилась к ней на шею и стала уговаривать прийти завтра на митинг, где будет выступать ее кандидат.
– Да я-то там зачем? – удивилась Офелия. – Мне эти кандидаты до лампочки. Я на выборы принципиально не хожу!
– Поддержать кандидата! Такой мужик хороший! Бизнесмен, семьянин! О России думает, за народ душой болеет! Приходи, а?
– Ну, не знаю… Я все эти митинги не люблю, – отмазывалась Офелия. – К тому же, я фильм про Арнольдика хотела завтра посмотреть. Мне вон Матвей видеокассет привез из города.
Бабка Фима практически повисла на шее Офелии и умоляла прийти, мотивируя тем, что кандидат в депутаты – просто золотой человек, а население на встречи с ним не ходит и его расчудесные идеи не поддерживает.
Офелия не знала, что придумать, чтобы отвертеться, нехотя взяла со стола одну листовку и взглянула на портрет кандидата. В следующую секунду Офелии показалось, что у нее отвалилась челюсть. А потом от неожиданности из рук выпал ридикюль с запасами ветчины и больно ударил по ноге.
Вечер у Офелии и бабки Фимы прошел в бурных прениях, которым предшествовал допрос с пристрастием. Женщины сидели друг напротив друга за кухонным столом. Офелия, направив в сторону Фимы настольный светильник, расспрашивала ее про агитационную работу на соперника Забубырзика по выборам.
– Работа нелегкая! – важно и даже немного хвастливо докладывала бабка. – Целыми днями по деревне бегаю, то в поликлинике агитирую, то на базаре в очередь пристроюсь, то в автобусе катаюсь и просвещаю народ.
– Как это? – не понимала Офелия. – Какая агитация может быть в поликлинике?
– Ну, как же! – бабка стала говорить с нотками превосходства в голосе. – Сяду напротив кабинета врача и провоцирую других бабок на политические дискуссии. Про жизнь говорю, про маленькие пенсии, про очереди в поликлинику опять же…
– И что? Как это работает?
– А так! Человек не задумывается о том, почему мы так плохо живем, а я ему внушаю, что все потому, что власть у нас не народная. И, между делом, впариваю брошюрку про моего кандидата-красавца, – бабка с любовью взглянула на агитационную листовку и с некоторой нежностью провела по ней рукой.
– А в автобусе и на рынке как работаешь?
– Да все по той же схеме: в автобусе ругаю власть за плохие дороги и платный проезд для пенсионеров, на рынке возмущаюсь, что в продуктах одна химия и пенсионерам ни на что денег не хватает.
– И что? Работает такая схема? – удивлялась Офелия.
– Еще как работает! Листовки разбирают как горячие пирожки! – с гордостью сказала бабка и тут же осеклась. – Вот только не пойму, как мне во время политической агитации в поликлинике мужик какой-то китайский пояс верности втюхал. Столько денег я ему отвалила… И, главное, я ему про народную власть талдычу, а он мне про то, что без крепкой семьи, ячейки общества, народную власть не построить. Поверила на слово, и сама не помню, как половину пенсии ему отдала.
Бабка от воспоминаний погрустнела и перекрестилась. Потом продолжила:
– Наверное, мне ушлый агитатор попался! Более опытный, чем я.
Офелия еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться:
– Фима, зачем тебе пояс верности? Ты кому верность собралась хранить?
– Иди ты! – рассердилась бабка. – Много ты понимаешь! У него еще согревающий эффект для радикулита есть!
– А много тебе платит твой кандидат за такую агитацию?
Бабка отодвинула стул, гордо встала из-за стола и голосом, насквозь пронизанным патриотизмом, ответила:
– А я не за деньги! Я за идею работаю!
Офелия уже не могла сдержаться и долго хохотала. Бабка молчала и недовольно наблюдала за бывшей снохой. Просмеявшись, Офелия выключила настольный светильник и скомандовала бабке идти спать. Сама она долго ворочалась и думала про бабкиного кандидата. Потом включила свет, до рассвета изучала его предвыборные лозунги и обещания. И все больше злилась. Она даже не заметила, что Матвей и Юра не ночевали дома.