Жизнь оставила мне много воспоминаний, от которых любой был бы рад избавиться, и воспоминание об этом дне – среди самых худших. Ни один фильм ужасов не вызывает у меня такой дрожи, и немного найдется трагедий, из-за которых я пролил столько слез.
Через некоторое время после того, как мы с Дэнни покурили и улетели, я пришел в себя и побрел вверх по лестнице в туалет. На кухонном полу я увидел красные потеки, а на стене виднелся кровавый отпечаток ладони, как будто кто-то пытался удержаться на месте, пока его тащили прочь. Я тупо пошел по кровавому следу, поднялся еще на один пролет и толкнул дверь в спальню Софи. Сестра друга, голая, избитая, лежала на кровати и тихонько стонала. Я заговорил с ней, но она лишь всхлипывала и мотала головой. Тогда я бросился обратно в подвал и растормошил Дэнни.
Когда мы вернулись в спальню, Дэнни завернул Софи в простыню и обнял, а я остался стоять, подпирая плечом дверной косяк.
Софи обо всем нам рассказала.
А потом мы втроем плакали.
Сидя в больничном зале ожидания, мы с Дэнни воссоздали картину случившегося.
Сли, у которого не было ни в одном глазу, дождался, пока мы удолбаемся, и начал перерывать дом в поисках денег. Софи неожиданно вернулась раньше времени, спугнула гада, и тогда он избил и изнасиловал ее.
А мы все это время кайфовали в подвале всего в нескольких шагах от нее.
Дэнни попросил меня помочь найти Сли. Я предложил выждать неделю. Если копы не поймают его за это время, придется нам делать их работу. Дэнни сказал, нет. Не хотел, чтобы Софи таскали на опознание или дачу показаний, ведь ей только еще хуже станет. Тогда я сказал, что, конечно, помогу, хотя сам втайне надеялся, что полиция схватит Сли раньше, чем мы до него доберемся.
А как-то вечером Сли позвонил Софи. Наверное, добыл номер телефона у кого-то из ее школьных подружек. Он велел не подавать заявление в полицию и пригрозил, что иначе придет за ней. Запугивал ее, напоминая, что с ней сделал, и грозя сделать это снова. Софи сбросила звонок и расплакалась, но Сли позвонил еще два раза. В конце концов Дэнни услышал, что происходит, снял трубку и поклялся, что прикончит Сли, но тот только смеялся.
Мы нашли его через две недели. Дэнни договорился с проституткой, которая знала почти всех в Кенсингтоне. Он сказал ей:
– Когда снова увидишь Сли, скинь мне эсэмэску и замани его в заброшенный дом. Пообещай, что дашь ему или кайфом угостишь. А мы позаботимся обо всем остальном.
Когда пришла эсэмэска, я как раз был у Дэнни, и уже через минуту мы выскочили из дома. Проститутка предложила Сли развлечься, и он согласился, сказал, что только сперва за наркотиками заскочит. К тому времени мы уже поджидали его в темной заброшке.
Проститутка открыла входную дверь. Сли стоял позади девицы и тут же потащил ее в комнату, не догадываясь, что они тут не одни. Дэнни, стоявший у стены, с грохотом захлопнул дверь. Сли увидел его и метнулся прочь из дома, но я дал ему подножку, и он впечатался лицом в пол. Дэнни яростно пнул его под ребра, заставив скорчиться от боли, а потом сунул проститутке двадцатидолларовую купюру и две дозы дури.
– Видали, как он меня толкнул? – спросила она. – Гребаный садист. Пару месяцев назад чуть одну мою подружку не убил. Навешайте ему как следует! – С этими словами девица ушла.
Сли лежал на полу, пытаясь отдышаться. Дэнни снова пнул его, на этот раз в голову, и я поморщился. Что бы ни сделал этот подонок, я не знал, смогу ли переступить черту и убить его.
– Давай вызовем копов, – предложил я. Потом попытался добавить жести: – Засадим говнюка за решетку. Пусть его там…
– Никаких копов мы не вызовем, – отрезал Дэнни. – Ты же не ссыкло?
– Нет, но…
– Если у тебя кишка тонка помогать, уходи. Прямо сейчас.
Я смотрел на Дэнни, человека, который разрешил мне жить у него и готовил мне еду, чья замечательная сестренка рыдала ночи напролет и засыпала с мокрым от слез лицом, с которого до сих пор не сошли синяки. И сказал:
– Я с тобой.
Мы подняли Сли и заставили сесть на стул.
Я достал из кармана канцелярский резак, встал позади Сли и прижал выдвинутое лезвие к его горлу.
Дэнни достал жгут и перетянул руку Сли, чтобы проступили вены. Он старался создать впечатление, что Сли сам ввел себе наркотик. Потом вынул шприц, который наполнил еще дома, снял с него колпачок. В шприце была смертельная доза героина и достаточное количество кислоты, чтобы перед смертью выжечь мозг. Дэнни ударил Сли по лицу, привлекая его внимание к себе.
– Эй, Сли, я хочу, чтобы ты думал про мою сестру, ясно?
– Прости меня, – пробормотал тот, – я тогда совсем удолбался. Не соображал, что делаю.
– Всем пофиг, усек?
– Давайте уже, делайте, что собрались, – сказал Сли. Он опустил голову так низко, что мне пришлось убрать лезвие. Подбородок уперся в грудь. – Я сам этого хочу. Ненавижу себя. Так мне и надо. Меня изнасиловали, когда я был мелким. Папаша постарался. Вот я таким и стал. – Его голос звучал покорно и жалко. Он добавил: – У меня двое детей, младший грудничок еще. Передайте им, что я их люблю.
Дэнни приготовился сделать укол.
