По этому поводу вечером французская группа давала отвальную. Импровизированный стол был накрыт прямо на нартах. Вечер был солнечным и тихим, а если добавить к этому извлеченный откуда-то из потаенных мест французский коньяк и бутылку анисовой водки, то и совершенно упоительным. Как жаль, что тогда я еще не подозревал, что будет такая группа «Белый Орел», как, впрочем, и она сама. Как бы к месту здесь пришлись их «Вечера» с небольшими изменениями в тексте типа: «И шум «Твин оттера», и хруст французской булки…» Насчет «Твин оттера» я, пожалуй, перестарался – его не было и в помине, зато хруст, причем настоящей французской булки, был вполне конкретным.
Странный все-таки вкус у этих французов: могут, как поется в песне Высоцкого, «одновременно есть стаканы и Шиллера читать без словаря». Я имею в виду, что они с одинаковым удовольствием пьют свой замечательный коньяк и совершенно, на мой взгляд, неудобоваримую анисовую водку. Тягучий напиток с сильным запахом лекарства, казалось, действовал на них, как валерианка на котов. Из закусок в изобилии были представлены разного рода орешки и тающее во рту, а не в руках печенье в шоколаде, которое так и напрашивалось на вопрос: «Вы откуда?». При этом томный ответ: «Из Парижа…» – был известен заранее.
Вечером радио принесло неутешительные вести о том, что самолет не сможет прилететь завтра, то есть первого мая, а будет только второго! Вот тебе и пресловутая солидарность трудящихся всех стран. Пилоты «Твин оттера», а точнее, авиакомпания «Bradley», услугами которой мы пользовались, наверное, решили, что солидарность солидарностью, а праздник праздником! Все бы вроде ничего, и один день задержки не должен был казаться проблемой, но вот только билеты у наших киношников на обратную дорогу были взяты на второе мая. Аэропорт Санне-Фьорда, хоть и был крупнейшим в Гренландии, но принимал самолеты из Европы только раз в неделю, так что перспективы у Лорана и Дамиана (Бернар оставался с нами до конца экспедиции) были не слишком заманчивыми. Надо было стараться все-таки уговорить самолет прилететь завтра, пока погода звенела. Кто знает, что может с ней случиться через день!
Как бы не желая отставать от собратьев по искусству, наш фотограф Пэр пригласил нас сниматься при низком закатном солнце для наших спонсоров. У него был заготовлен лист с описанием их пожеланий насчет способа рекламы их любимой продукции.
Мы все, повинуясь рубленым командам Пэра, то одновременно ложились на расстеленные на снегу матрасы, то залезали с головой в спальники, то неистово чистили зубы, то, высоко вскидывая одинаково обутыми в маклаки ногами, отплясывали канкан, то прямо в его камеру выпячивали наклейки на рукавах наших курток, словом, резвились как могли. Пэр во всяком случае остался очень доволен.
Сегодня утром обнаружил, что у меня закончилась паста в шариковой ручке: то ли слишком много и бестолково, что одно и то же в смысле расхода пасты, писал, то ли на морозе срок ее действия сократился… Придется экономить. В довершение выяснил, что на морозе мой фотоаппарат ФЭД рвет перфорацию пленки. Хорошо еще, что Пэр перед отлетом дал мне в запас несколько роликов «Кодака».
Апрель почти что закончился, а с ним завершается и четвертая глава этой книги. До новых встреч в мае!
Погода в течение дня: температура минус 11 – минус 16 градусов, ветер юго-западный 3–5 метров в секунду, облачно, снег.
