Эта история, пересказанная мне очевидцем этой встречи, незамедлительно пришла мне в голову утром следующего после нашей своеобразной Тайной Вечери. Утро 11 мая было туманным в прямом и переносном смысле. Уилл выглядел подавленным и расстроенным (о том, как выглядел я, лучше было спросить Уилла). Помимо естественного похмельного синдрома, у него, как вскоре выяснилось, была еще одна серьезная причина для плохого настроения. Ночью, проснувшись и захотев по малой нужде (а это, надо сказать, случалось с предводителем довольно редко: он предусмотрительно почти не пил на ночь, и вынужденно изменив своим правилам накануне, сурово за это поплатился), но не найдя под рукой «piss can»[32], он решил воспользоваться своей волшебной кружкой, что, по его словам, неоднократно и успешно проделывал и прежде. Но на этот раз расклад был не в его пользу, и, неся неверной рукой переполненный до краев сосуд к месту захоронения ядовитых отходов – к специально выкапываемой нами ямке у входа в палатку, – он расплескал содержимое недержимого непосредственно на свой (к счастью, только на свой) спальный мешок. Теперь утром после этого страшного происшествия еще вчера грозный предводитель выглядел как описавшийся ребенок детского сада: в неверном свете занимавшегося туманного утра он долго исследовал область поражения и в конце концов, с облегчением промолвив: «Могло быть и хуже», – снова завалился спать.
Примерно в семь утра к палатке подъехал трактор, и кто-то невидимый нам, склонившись над входом, будничным голосом предложил: «Джентльмены, завтрак!» При этих словах молния двери распахнулась, и в палатку стали последовательно влетать завернутые в пергаментную бумагу сандвичи, печенье, завернутый в фольгу вареный, крупный как баклажан, картофель и даже термос с кофе. Все это было весьма кстати и способствовало нашему с предводителем скорейшему восстановлению. Вскоре в палатку явился Джон, выглядевший, как мне показалось, по сравнению с нами довольно свежим, что говорило о его хорошей подготовке. Продолжив славную традицию вчерашнего вечера, он подарил мне джинсы и футболку, я же, исчерпав запасы выданных мне на экспедицию свитеров, все же нашел достойный ответ в виде своей флисовой куртки с огромным красным флагом на груди. Джон был потрясен и растроган. Он уверил меня, что будет носить эту куртку не снимая в своем родном Техасе после окончания службы здесь.
Ночное происшествие с предводителем имело свои последствия для всех остальных участников экспедиции. Намеченное накануне до народного гуляния время выхода 13.30 было перенесено по предложению Уилла, последовавшему из глубин спального мешка, на утро следующего дня. Это предложение было встречено с энтузиазмом всеми без исключения участниками вчерашнего праздника, пожинавшими в своих палатках плоды гренландского гостеприимства.
