Гренландский меридиан полностью

Во время кормежки собак я допустил оплошность, которая вполне могла бы привести к локальной войне между двумя братьями, Хэнком и Чучей. Набрав в коробку приготовленные заранее куски корма, я быстро пошел вдоль строя наших лохматых красавцев, роняя в снег перед каждым из них по куску. Уже подходя к Хэнку, привязанному предпоследним, я понял, что просчитался и не доложил одного куска. Надо было видеть морду Чучи, замыкавшего собачий строй, когда я вместо того, чтобы выдать ему, как всем остальным, более чем заслуженный паек, внезапно развернулся перед самым его носом и помчался назад к нартам за недостающим куском. Он даже на мгновение потерял дар лая. (Надо сказать, что именно Чучи отличался весьма сварливым характером и постоянно выступал заводилой во всех собачьих стычках. Именно поэтому мы привязывали его первым от ледяного якоря – подальше от всех остальных собак.) Понятно, что я очень спешил, во-первых, потому что хотел скорее восстановить справедливость, а во-вторых – побаивался, что голодный Чучи устроит восстание. Поэтому я прямо от нарт через головы всех собак метнул кусок корма в сторону Чучи, но, увы, недостаточно высоко и сильно. Хэнк как ракета выскочил на эту передачу, выбрав всю длину своего поводка, и кусок оказался в его пасти. Это было уже слишком. Я подбежал к перехватчику и буквально выбил у него из пасти злополучный кусок, а затем лично из рук в зубы вручил его, наконец, законному владельцу. Хэнку в резкой форме было указано на несоответствие его поведения правилам хорошего тона – как-никак, отнимать у родного брата последнее не принято даже у людей. Хэнк воспринял мои нотации, подкрепленные размашистым шлепком, довольно хладнокровно, справедливо полагая, что угрызениями совести сыт не будешь, а потому продолжил прерванные операцией «Перехват» угрызения собственного куска корма, который, естественно, был не таким вкусным, как адресованный его брату Чучи.

Радиосвязь с Фробишером принесла хорошие новости: мы вплотную подошли к 67-й параллели и рассчитывали пересечь ее завтра. Задача, поставленная перед участниками экспедиции ее предводителями, выглядела сложной, но осуществимой: выйти к 20 мая на 70-ю параллель, что означало для нас идти с такой же скоростью, как сегодня, в течение недели. Нас тревожило быстрое повышение температуры, что ухудшало скольжение нарт и замедляло движение. Более того, наши легендарные маклаки не годились для рыхлого и мокрого снега: они быстро намокали, а ночью, когда температура опускалась, замерзали и из комфортной мягкой обуви превращались в нечто прямо противоположное. Поэтому в своем «Обращении к нации» предводитель заявил, что после 21 мая мы пойдем в более жестком временном режиме, заканчивая ходовой день не в 6 часов, а в 7 или даже 7.30.