Гренландский меридиан полностью

Оценив наши возможности, мы определили, что сможем финишировать 16 июня, то есть меньше чем через месяц! Время уже давно перевалило за 20 часов, а гостей все не было. «Возможно, они обедают», – предположил Уилл. «А чем мы хуже?» – уже было вырвалось у меня, но в это время ввалился именинник, за ним – Этьенн, Джеф с бутылкой виски, початой на День Победы, и последним – Кейзо, дожевывающий на ходу свой ужин. Все в сборе! Я разлил виски по кружкам (о персональной ответственности за явку без кружки каждый был предупрежден отдельно). Джеф остался верен себе: пришел без кружки, да к тому же во всеуслышание заявил, что он, видите ли, не пьет! И это в такой-то день! Я допускал мысль о том, что Джеф может отказаться выпить за день рождения чуждой и непонятной ему организации советских пионеров, но вот за нашего Портоса он просто обязан был это сделать. Но я как наехал на него с угрозами и обвинениями в саботаже русских традиций, так и съехал, услышав ответное: «Но мы ведь не в России!» Остальные дружно выпили, и я прочел Бернару стих, сочиненный накануне во время перехода:

Вот его вольный перевод:

По моему, именинник даже что-то понял из моего стиха. Праздник удался, хотя виски было мало и не было гитары. Оно и к лучшему – с такими трещинами на пальцах не очень-то поиграешь. В 21 час гости наконец ушли, и наступила очередь кастрюльки! Вот тут-то я и отвел душу!

Уже лежа в приятной полудреме в спальном мешке, я услышал, как расчувствовавшийся предводитель грозится сразу же после нашего прибытия в Нью-Йорк показать мне этот город контрастов, его ночную жизнь. Звучало многообещающе, тем более, что в ночном Нью-Йорке (как впрочем, и в Нью-Йорке дневном) я еще не бывал. Что ж, поживем – увидим. Однако заснуть быстро не удалось: поднявшийся ветер так нещадно трепал полог палатки, что пришлось мне вылезти наружу, чтобы его подвязать. Полуночное солнце катилось буквально по самой линии горизонта. Еще немного и оно не будет заходить вовсе. Еще немного…