Гренландский меридиан полностью

Вот недавно казалось, что мы начали спускаться, «каждый шаг потихонечку взвесив», но не тут-то было: во-первых, непрекращающиеся подъемы, а во-вторых – второй день подряд заструги, причем серьезные, на кривых лыжах не объедешь. Если добавить к этим застругам еще и заполненное рыхлым снегом межзастружное пространство, становится понятным, почему мы были довольны показанным сегодня относительно скромным результатом – 28,4 мили. Отрадным было то обстоятельство, что эти безликие мили вполне конкретно проецировались на карту Гренландии в виде вдохновляющих нас на новые подвиги координат. Так, сегодня вечером мы вплотную приблизились к отметке 74-й параллели. Ледник Гумбольдта становился все более и более осязаемой целью.

Отставание упряжки Уилла, ставшее хроническим, уже начало, кажется, беспокоить и самого предводителя. Он всячески пытался выяснить причину этого, делая порой самые нелепые предположения. Например, он заявил, что нарты Джефа гораздо легче, хотя даже невооруженным глазом было видно, что это не так. Тем не менее покладистый Джеф согласился взять у предводителя немного груза. Эффект был удивительный, но совсем не тот, какого ожидал Уилл. Упряжка Джефа продолжала идти с прежней скоростью, а упряжка предводителя пошла, казалось, еще медленнее. Дело явно было не в весе нарт, а в мотивации собак, их тренированности и готовности выкладываться до конца. Последнее качество было особенно присуще собакам упряжки Джефа. Но даже среди этих беззаветных трудяг особенно выделялся Чубаки. Он даже поскуливал в нетерпении, когда мы останавливались, – все рвался в бой, а уж когда следовала команда «О’кей!», буквально выпрыгивал из постромок, причем его рывки были настолько сильными, что порой он один страгивал нарты с места.

В зоне застругов собаки чувствовали себя увереннее лыжников – как-никак они были на четырех ногах (лапах). Кроме того, когда нарты шли по гребням застругов, относительная площадь соприкосновения полозьев со снежной поверхностью значительно уменьшалась, что соответственно приводило к уменьшению трения и облегчению нелегкого собачьего труда. Я, естественно, не мог не радоваться за собак, но в то же время в этих условиях мне было гораздо труднее держать дистанцию перед чуткими носами Честера и Хака: они все норовили меня достать, так как были уверены в том, что стоит им это сделать, как тотчас же можно будет остановиться и отдохнуть.

Я же, напротив, старался бежать на таком расстоянии от них, чтобы, с одной стороны, не лишать их иллюзии близкой остановки, а с другой – не дать себя догнать. Это было непросто, особенно при движении по застругам, когда я должен был не только оборачиваться назад, но, хотя бы изредка, смотреть себе под ноги и на ближайшую перспективу. Естественно, случались и падения. При этом энтузиазм и прыть моих лохматых преследователей увеличивались чрезвычайно и мне необходимо было, не теряя ни минуты, вскакивать на ноги и убегать прочь. В солнечную погоду, как в последние дни, проблем с ориентированием не было, поэтому можно было не смотреть на компас. Труднее всего было ориентироваться в условиях белой мглы в комбинации с застругами.

Чтобы отставание последней упряжки не накапливалось, мы с Джефом регулярно делали остановки – так называемые технические перерывы. Само собой разумеется, что мы не стояли сложа руки. Наши руки были заняты шоколадом, галетами, орешками и прочими вкусностями, помогавшими нам коротать время. Сегодня Джеф преподнес мне сюрприз собственного производства – галету, покрытую шоколадной глазурью, что было весьма вкусно. Вообще утомленный однообразием меню народ уже начинал придумывать способы его разнообразить. Отличные результаты, как показал опыт Джефа и Кейзо, давал метод обжарки тех продуктов, которые мы до этого преимущественно варили. Даже такой консерватор в вопросах приготовления пищи, как Уилл, и тот отважился вчера на кулинарный эксперимент: поджарил пеммикан с сыром. Комбинация получилась не столь впечатляющей, как у Джефа, использовавшего вместо пеммикана картофель, но все же это было приятноым разнообразием.