Нельзя сказать, что меня радовала перспектива предстоящего переезда в палатку Бернара, как, впрочем, возможно, и его самого, лишавшегося в связи с этим переселением возможности обсуждения наболевших вопросов политической жизни Франции со своим новым соседом по палатке, то есть со мной. Секретное предписание Госкомгидромета, полученное мной через Константина в запечатанном конверте, определяло мою политическую позицию во всех возможных дискуссиях с моими товарищами по команде как абсолютно нейтральную, вполне объяснимую, с точки зрения моего начальства, моим слабым владением иностранными языками, а особенно политической терминологией. Единственным среди нас кто, казалось, искренне радовался предстоящим переменам, был, естественно, автор самой идеи – предводитель. Он уже мысленно потирал руки в предвкушении предстоящего безраздельного господства в своей палатке и открывавшейся перспективы перевоспитания в лучших традициях американского походного образа жизни самого юного из нас – Кейзо, явно испорченного педантичностью и требовательностью Джефа.
Тем временем утро последнего весеннего дня разворачивалось по обычному сценарию, то есть мы с Джефом шли впереди, задавая темп и показывая пример, которому, увы, никто не следовал. Сегодня первый технический перерыв мы сделали уже в 11 часов, и перерыв этот был ни много ни мало, а целых 35 минут! Обеденный перерыв затянулся из-за отставания упряжек Уилла и Кейзо еще на 20 минут, а к 16 часам отставание составило 30 минут. Если пересчитать время в дистанцию, то это составило бы 4–5 миль! Пытаясь хоть как-то наверстать упущенное, в заключительные два часа я прибавил темпа, пройдя при этом 7 миль, но общий итог все равно оказался ниже нашей обычной суточной нормы и составил 27 миль. По данным спутника «Аргос», на 31 мая мы переместились в точку с координатами 74,3° с. ш. и 48,5° з. д. До расчетной точки на леднике Гумбольдта оставалось примерно 600 километров, и мы были просто обязаны покрыть это расстояние за 12–14 дней, потому что собачьего корма при самом умеренном рационе у нас оставалось всего на 16 дней. Навигационный запас два дня был необходим на случай возможной непогоды на маршруте, а также ожидания самолета на финише экспедиции. Мы предполагали 2 июня устроить собакам и себе еще один выходной, а затем идти до самого финиша уже без отдыха.
Заструги продолжались весь сегодняшний день, правда, в отличие от вчерашнего, они занимали не всю видимую окрест поверхность ледника, а группировались полосами, между которыми попадались участки относительно ровного льда. Вполне естественно, что на этих полянах снег аккумулировался более интенсивно и был более рыхлым, чем в областях, покрытых застругами, поэтому даже на лыжах я проваливался в снег сантиметров на десять.
Больше всего нас беспокоило нежелание собак Уилла показать, на что они способны, то есть по-настоящему работать на дистанции. То, что это было им под силу, ни у кого сомнений не вызывало. Достаточно было одного взгляда на братьев Хэнка и Чучи, чтобы понять, сколько в них еще нерастраченной энергии. Они вовсе не выглядели похудевшими, и у них, как, скажем у большинства собак Джефа, не было видимых признаков усердной работы – потертостей от постромок. Да и само их поведение в конце рабочего дня весьма красноречиво свидетельствовало о том, что в течение дня они не перерабатывали. Среди собак упряжки Уилла по вечерам постоянно возникали стычки, вели они себя крайне беспокойно, а во время кормежки были практически неуправляемы. Собаки Джефа, напротив, вели себя как уставшие от сверхтяжелой работы люди: сразу же после того, как их распрягали, они валились в снег и отдыхали, а не кидались навстречу, когда Джеф или Кейзо шли вдоль их строя с заветной коробкой с кормом, причем порой просто оставались лежать на месте, экономя силы даже в таком необременительном и потому приятном занятии, как еда.
Скорее всего, по настоянию предводителя, чтобы как-то воодушевить собак его упряжки, Этьенн попытался сегодня повести их за собой и, оторвавшись от излюбленной стойки нарт, пошел впереди упряжки на лыжах. Увы, собаки не успели даже почувствовать разницы, поскольку Этьенн быстро натер ногу и ретировался на свое место.
