Вечером предводитель давал прощальный ужин в мою честь. Это начинавшееся с некоторой претензией на торжественность мероприятие в результате превратилось в грандиозный праздник живота. Предводитель вновь и вновь демонстрировал свои уникальные способности в приготовлении поистине экзотических блюд методом комбинации различных, порой несъедобных, продуктов. На этот раз гвоздем программы была пицца, основу которой составили пеммикан и сыр, а остальными ингредиентами были кусочки мяса карибу, масло, галеты и, кажется, даже грецкие орехи. На десерт последовал чай и пряники, инкрустированные финиками. «Тебе по крайней мере будет, что вспомнить на новом месте!» – сказал довольный произведенным эффектом предводитель, пытаясь как-то подсластить горькую пилюлю предстоящего расставания. «Это уж точно!» – подумал я, отдуваясь и с трудом заползая в спальный мешок.
Последняя ночь в «Eurekа» прошла спокойно и без кошмарных сновидений.
Погода в течение дня: температура минус 15 – минус 18 градусов, ветер юго-восточный 3–5 метров в секунду, ясно.
Сегодня в первый день лета и Международный день защиты детей я еще раз убедился в справедливости формулы «Полярники – это те же дети!» Мы по-своему, но так же остро нуждались сегодня в защите. Наши лица, причем в основном носы, обветренные и обожженные солнцем, были чрезвычайно – я бы даже сказал, до болезненности – чувствительны к покусываниям морозного ветерка, особенно в первые полчаса после выхода из палаток. Примечательно, что по мере сворачивания лагеря эти болезненные ощущения постепенно притуплялись и, как только мы начинали движение, вовсе прекращались. Создавалось впечатление, что наши не в меру чувствительные носы напоминали нам о своем тяжелом положении до той поры, пока, по их мнению, еще была альтернатива возвращения к спокойной – без ветра и солнца – жизни внутри палатки. Как только палатки занимали свое место на нартах, носам больно-не больно все равно оставалось лишь смириться и следовать несколько впереди своих сумасшедших хозяев навстречу новым испытаниям…
