Начало сегодняшнего дня было немного необычным. Мачта с парусом, так старательно устанавливаемые накануне Джефом, украшали его нарты в течение целого часа после старта, делая их похожими на груженую до верха разнообразным разноцветным скарбом древнеримскую галеру, которую по гребням причудливо застывших волн из последних сил, на четвереньках, волокли запряженные цугом рабы. Свежий юго-восточный ветер упруго надувал парус, срывая с гребней волн белую клубящуюся снежную пыль. Со стороны все это выглядело настолько романтично, что не могло нас оставить равнодушными, и даже те из нас, кто не слишком часто пользовался фотоаппаратами, застыли как вкопанные с фотокамерами, пытаясь запечатлеть эту необычную для здешних мест картину. Правда, в нашем конкретном случае правильнее было бы сказать не «застыли как вкопанные», а «как вкопанные, застыли», поскольку скоро лишенные движения ноги, обутые в легкие, изящные и холодные ботиночки, так же как и руки, державшие фотокамеру, очень быстро замерзли, а потому восторженное «Ох! Как красиво!» в моем сознании сменилось уныло-практичным «Ах! Когда же это все наконец кончится!». Польщенный непривычным вниманием, владелец галеры Джеф, работавший в экспедиции по совместительству еще и главным навигатором, на какое-то мгновение, по-видимому, потерял ощущение реальности всего происходящего, так как когда мы по завершении бесконечных галсов легли на генеральный курс, то оказалось, что движемся мы в обратном направлении! Первым пришел в себя предводитель, которому по рангу было положено меньше времени для релаксации, чем всем остальным вместе взятым. Я услышал его истошные вопли минуты через три после начала нашего уже безпарусного этапа. Обернувшись, я увидел, как он неистово машет палками, призывая нас остановиться. Подъехал Джеф, и мы, сверив наши маршрутные листы, убедились в том, что у предводителя были все основания надрывать глотку в столь ранний час. Мы шли НЕ ТУДА! Наскоро посыпав себе головы пеплом, чтобы убедить с подозрением смотревшего в нашу сторону предводителя в своем полном и чистосердечном раскаянии, мы изменили курс буквально на сто восемьдесят градусов. Некоторое время после этого все мы могли наблюдать непривычно-отрадную картину: упряжка предводителя находилась на лидирующей позиции, – затем мы поравнялись с ней, и все встало на свои места.
По-прежнему продолжались заструги, но более старые, сглаженные и покрытые снегом. Рельеф поверхности ледника в этом районе напоминал рельеф поверхности пакового морского льда с характерными для него ропаками. Рыхлый снег по-прежнему не позволял развить высокой скорости, но я к этому и не особо стремился. Прошедший с огромным успехом день отдыха заметно не повлиял на настроение собак Кейзо и Уилла, и их упряжки так и плелись далеко в арьергарде. Утренняя фотоохота и невысокий темп движения привели к тому, что к 11 часам мы прошли только 6(!) миль! Такого нерезвого начала мы уже давно не помнили. К перерыву, так же как и вчера, вышли на купол. Подъем на него занял примерно 40 минут. Такие «обеденные» купола на протяжении последних дней были весьма примечательной характеристикой ледникового рельефа. Я подумал, что если разложить функцию, описывающую форму поверхности гренландского купола в этом районе, в ряд Фурье, то период основной гармоники мог быть оценен значением 40–45 километров. Обидно, что, несмотря на всю свою глубину и оригинальность, это открытие не могло было быть сколь-нибудь эффективно использовано для увеличения скорости нашего продвижения.
