Только вот со всем, что касалось устремленных вперед надежд и мечтаний, проблем не было, в то время как фактическое перемещение в пространстве самих материальных носителей этих понятий оставляло желать лучшего. И все по той же причине: из-за заметно прогрессирующего день ото дня отставания упряжки Уилла мы не могли полностью использовать столь благоприятные шансы, как отличная погода, вполне сносная поверхность, и проходить в день хотя бы 30 миль. Сегодняшний день не стал исключением. Более того, после полудня темп нашего движения упал до рекордно низкой отметки: 12 миль за почти 7 часов! Надо сказать, что Уилл всячески пытался найти выход из положения. После неудачи с парусом он решил попробовать перекомпоновать собак своей упряжки, собрав их в единый мощный и легче управляемый кулак. Как я уже писал, в основном мы запрягали собак цугом, что в наших условиях – наличие нескольких следующих след в след упряжек, отсутствие по-настоящему обученных вожаков – было более оправданным по сравнению с веерной упряжью, имевшей одно неоспоримое преимущество перед цуговой: более высокий коэффициент передачи усилий каждой собаки на связывавшую их с нартами веревку.
Именно это преимущество веерной упряжи и решил сегодня утром использовать предводитель. Он укоротил основную веревку и поставил пять самых мощных собак своей упряжки – Панду, Баффи, Джуниора, Горди и Слайдера – непосредственно у носовой кромки нарт. Сразу перед ними расположились Чучи, Хэнк, Тим и Томми, а впереди всех на более длинной веревке находился Сэм, окончательно утвержденный Уиллом на роль вожака. Однако желаемого результата эта перестановка не принесла: если до перерыва отставание Уилла было традиционным – примерно 15 минут за полтора часа, – то сразу после перерыва оно стало катастрофическим – 40 минут за 1 час 15 минут! Таким образом, собаки Уилла шли почти в два раза медленнее упряжки Джефа. Надо было что-то менять прямо по ходу драмы. Уилл решился на совершенно отчаянный шаг, который я в шутку предложил накануне для радикального решения проблемы. Я предложил Уиллу привязать его собак к облучку нарт лидирующей упряжки, составив таким образом поезд из двух локомотивов, подобно тому, как это делают железнодорожники, заталкивая груженый состав в гору. Уилл решился на этот отчаянный шаг и привязал Сэма к облучку нарт Джефа. Сам предводитель остался у своих нарт, Кейзо вышел на лыжах в голову тандема, и мы попытались тронуться с места. Получилось, но, увы, очень скоро мы поняли, что с таким же успехом можно объединить девять беременных женщин в надежде на рождение ребенка в течение месяца. Итог дня подвело мерное колесо Джефа – 25 миль! Это было ниже нашей необходимой нормы на целых три мили. Наше положение, когда корма для собак оставалось всего на восемь дней, а при такой скорости для достижения цели нам потребовалось бы не менее десяти дней, было, прямо сказать, не из легких. Поверхность ледника, между тем, стала практически ровной, без застругов. Толщина снежного покрова достигала 25–30 сантиметров, лыжи проваливались до 15 сантиметров, и идти, особенно в горку, было непросто.
Уилл все пытался отыскать и объяснить, хотя бы для себя, причину столь большой разницы в подготовке его собак по сравнению с собаками Джефа или даже Кейзо. На мой взгляд, который разделяли и Джеф, и Кейзо, причина была в том, что если Джеф и Кейзо начиная с ноября тренировали свои упряжки лично, то собаки Уилла постоянно переходили, что называется, из рук в руки. Даже здесь, в Гренландии, не Уилл, а я занимался его собаками – кормил их, обувал и одевал. В отличие от людей, собаки понимают и ценят именно тех, кто непосредственно – и много – с ними работает, а не тех, кто платит за эту работу и покупает им корм. (Большинство людей, напротив же, придерживается принципа «Кто платит, тот и заказывает музыку!» и т. д.) Таким образом, в отставании уилловских собак не было ничего странного и необъяснимого: они были просто психологически несовместимы со своим каюром, и исправить это могли только время, желание и терпение со стороны предводителя.
Я предложил Уиллу еще один возможный вариант: распределить весь свой груз между упряжками Кейзо и Джефа, отдать им по две самые сильные собаки, а остальные шесть оставить везти пустые нарты. Предводитель, вроде бы, согласился с этим планом, но не спешил приступать к его реализации. Вечером во время многочисленных перестановок собак Чучи оказался без присмотра, и, пока я возился с ледяным якорем, подобрался к нартам, хладнокровно вскрыл ящик с собачьим кормом и приступил к трапезе. Завистливый лай остальных собак привлек мое внимание, и коробка (одна из последних) была спасена. Вообще чувствовалось, что собаки с каждым днем становятся все голоднее, во время кормления они были практически неуправляемы: неистово прыгали на поводках, лаяли, брызгали слюной и страшно клацали зубами.
Надо было спешить.
