Дело в том, что лыжи «Fisher», на которых я шел после смены креплений и ботинок, не имели металлических подрезов, как лыжи «Rossignol», а потому были совершенно неуправляемы на взъерошенной твердыми как камень снежными надувами и застругами поверхности ледника. Когда я взбирался на очередной ледяной гребень, все мое внимание переключалось на ноги. Я всячески старался не допустить того, чтобы лыжи, с одной стороны, не перехлестывались, с другой – не расползались очень широко. Иногда это удавалось, и я, к большому разочарованию внимательно наблюдавшей за мной лохматой аудитории, сохранял зыбкое равновесие, по крайней мере до следующей неровности рельефа. Наиболее коварными были заструги с крутым склоном в направлении, перпендикулярном направлению моего движения. Вот тут-то и сказывалось отсутствие подрезов. Большинство моих попыток удержаться на крутом склоне, поворачивая лыжи, как полагается, под прямым углом к поверхности склона, были, мягко сказать, неудачными. Ноги подкашивались, и я падал плашмя, вызывая буквально бурю собачьего восторга, а также небывалый всплеск их энергии и желания немедленно прибыть к месту падения их недавнего и столь недостижимого кумира. Естественно, это желание не было продиктовано какими-то гуманными соображениями. Они буквально лезли вон из своих потрепанных шкур вовсе не для того, чтобы оказать мне помощь или хотя бы помочь подняться. Нет! Весь многолетний опыт их работы в упряжках подсказывал, что чем скорее они доберутся до точки, где обрывается след лыжни, тем скорее последует долгожданное «Во-о-оо-оу!», означающее вожделенную остановку и, стало быть, какой-никакой, пусть даже очень короткий, но отдых! Джеф не менее внимательно следил за моими сольными спортивными – с элементами бальных – танцами на бесконечной белой и снежной сцене. Он боялся пропустить момент моего падения, а точнее, следующего за ним рывка своей упряжки. При практически пустых нартах собаки были способны развить в момент рывка скорость до 20–25 километров в час, так что даже легендарный Гунде Сван, выигравший всего четыре месяца назад олимпийское золото по лыжным гонкам, не смог бы достать упряжку, прозевай он момент рывка. У Джефа, занимавшего в лыжном рейтинге нашей сборной почетное третье место (впереди были только предводитель и Этьенн, получившие эти места вне конкурса, как руководители экспедиции), не было вообще никаких шансов угнаться за своими собаками. Поэтому как только он замечал, что мои попытки сохранить равновесие заканчивались фиаско, то тут же прыгал на нарты и ехал на них, свесив лыжи по сторонам, до тех пор пока упряжка или не настигала меня или, наоборот, не сбрасывала скорость до обычной, если мне удавалось, вскочив на лыжи, оторваться от своих преследователей на дистанцию динамического равновесия скоростей нашего движения вперед к светлому будущему.
