Гренландский меридиан полностью

К сожалению, подобный энтузиазм охватывал только собак Джефа, то ли поскольку у них действительно было больше сил. то ли потому, что они были ближе ко мне и могли не только теоретически, но и вполне практически меня достать. Упряжки Уилла и Кейзо в наших гонках преследования не участвовали, а влачили обычную умеренно-спокойную жизнь в арьергарде. Оборачиваясь, я постоянно видел один и тот же порядок следования упряжек: мы с Джефом с большим отрывом впереди, затем Кейзо в одиночестве со своими собаками, далее в режиме свободной лыжной прогулки французская пара Этьенн и Бернар и, наконец, печальный, погруженный в свои мысли предводитель. Он, наверное, внутренне уже смирился с неотвратимостью передачи своего звания предводителя, хотя бы на время этой экспедиции, Джефу и подыскивал какой-нибудь не столь обязывающий, но не менее звучный титул для себя. Только один раз за весь сегодняшний день я, обернувшись, обнаружил изменение привычной картины. Все три упряжки находились вместе, а прозевавшие момент рывка французы, отчаянно работая палками, пытались их настичь. Поскольку, а это было видно и невооруженным глазом, окружавший нас матерый лед был абсолютно незыблем, я не мог, как Остап Бендер, воскликнуть: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!» Но я, безусловно, так подумал и, чтобы поддержать порыв масс, резко прибавил скорость, совершив пробный рывок метров на триста! Однако, как говорится, «больное видится на расстоянии»… Больные ностальгией и тоской от недоедания собаки Уилла и Кейзо были, как и прежде, далеко позади. Джеф, улюлюкая и свистя, летел верхом на нартах и был уже недалеко от меня. Все встало на свое обычное место. Сегодня собаки еще раз наглядно продемонстрировали, как они устали от этой жизни. Судя по их поведению, они тайным голосованием выбрали на роль председателя Комитета по защите собачьих прав Арроу – вожака упряжки Кейзо. Этот небольшой, похожий на лайку, угольно-черный пес с белоснежной грудью и лапами был игрун и хитрюга. Он чаще других собак ухитрялся отвязываться по ночам и имел дурную привычку гулять по лагерю, приводя в неистовство остальных, менее пронырливых и ловких псов, томящихся на привязи. Черный с белой манишкой представительский костюм явно способствовал его успеху в качестве делегата от уставшего собачьего коллектива. Сегодня он весьма необычным образом продемонстрировал, насколько собаки устали. Весь день начиная с самого утра, когда упряжки останавливались, Арроу делал большую дугу, отводя ведомых им собак вправо от следа, что мы делали только при остановке на ночлег. Этим он явно давал нам понять, что пора остановиться – хватит лицевать себя и мордовать их. Эта позиция вызывала понимание, но не одобрение, поскольку до настоящего, а потому более заслуженного, отдыха оставалось еще три ходовых дня.

Итог сегодняшнего перехода был более чем впечатляющим: 35 миль, или 56 километров. Мы находились уже на 78° 10’ с. ш. Связь сегодня была хорошей, и Бернар с Этьенном вдоволь поговорили с Мишелем, который сообщил им ошеломляющую новость: впервые с 1936 года президенту Франции удалось сформировать левое правительство. По словам Бернара, это было то, чего ждала вся Франция и они с Этьенном, в частности. Мне оставалось только поздравить коллег с их выдающимся политическим успехом. Этьенн на радостях легко уступил мне свои «Rossignol», куда я и переставил крепления. Теперь я буду поостойчивее. Главное, чтобы был такой же плотный и скользящий наст.