Уилл представил мне Кейзо Фунатсу и Мартина Вильямса – еще двух кандидатов на участие в экспедиции. Кейзо приехал в Америку из Осаки, где он работал в какой-то компании, занимавшейся торговлей электронным оборудованием. «Бизнесмен из Осаки», – так он себя иногда именовал, представляясь очередному интервьюеру. Однако одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что слово «бизнес» в его обычном понимании и он, Кейзо, – вещи несовместимые. Немного медлительный, немногословный и очень скромный, Кейзо буквально преображался, стоило кому-нибудь заговорить отнюдь не о конъюнктуре на мировом рынке электронного оборудования, а о… собаках. Казалось, что какая-то скрытая в нем энергия выплескивалась наружу. Он знал наперечет всех победителей традиционных гонок на собачьих упряжках, мог подолгу говорить о тонкостях обращения с ездовыми собаками, об особенностях конструкции нарт и упряжи, о преимуществах гренландских собак перед колорадскими и о многом таком из этой же сферы, что можно постигнуть только лишь собственным, и немалым, опытом. Кейзо и приехал-то сюда, оставив свой бизнес, чтобы воплотить свою давнюю мечту: обзавестись собственной упряжкой и участвовать в гонках на Аляске. Он проработал больше года на одной из многочисленных расположенных в Колорадо ферм, на которых выращивают ездовых собак, затем переехал на Аляску, где работал тренером собачьих упряжек. Там же он узнал о готовящейся экспедиции в Антарктику и написал Уиллу письмо с просьбой взять его погонщиком. И вот он уже более полугода на ранчо Уилла занимается любимым делом и готовится к экспедиции. К своей великой радости, я обнаружил, что понимаю английский в исполнении Кейзо намного лучше, чем даже в исполнении Жана-Луи, которого до последнего времени считал лучшим в мире переводчиком с английского на английский. То, что Кейзо занимал одну из четырех небольших комнаток, примыкавших к кухне, как раз напротив входа в мою келью, было как нельзя более кстати, особенно в связи с предстоящим отъездом Кости: теперь я всегда мог в трудные минуты общения с новыми друзьями обратиться за помощью к нему.
Мартин был высоким рыжеволосым худощавым мужчиной лет сорока. Он жил в Канаде, а работал в Южной Америке в созданной им совместно с чилийскими партнерами компании «Adventure Network» – нечто вроде «Приключенческой сети», – в которую, по его словам, им удавалось заманивать отдельных искателей приключений, а иногда и целые команды, такие, например, как наша. Дело в том, что эта компания предлагала своим клиентам авиационное обслуживание в обширном районе от Магелланова пролива до Южного полюса. Арендуя легкий двухмоторный «Твин оттер» в канадской авиакомпании «Bradley Air» и организовав базовый лагерь на холмах Патриот в горном массиве Элсуэрта в Антарктике, «Adventure Network» обеспечивала все работы по доставке путешественников в Антарктику и обратно, а также организацию подбаз с продовольствием и страховку на маршрутах в Антарктиде. Именно поэтому Мартин был приглашен в команду. Уилл с Этьенном рассчитывали, что в этом случае им будет проще и главное дешевле договориться с компанией о помощи в организации задуманного ими перехода века.
Подошли и остальные ребята. Я познакомился с Дэйвом, Грантом, Мусом, Джимом и Кевином. В Дэйве я немедленно признал бородача, с которым едва не столкнулся на входе. Он был другом и правой рукой Джона, помогая ему здесь на ранчо на его нелегком «директорском» посту. Грант и Мус занимались тренировками упряжек, Джим плотничал, а Кевин был поваром, поэтому ему первому (наверное, чисто профессионально) и пришла в голову замечательная мысль – предложить нам поужинать. Это было весьма кстати, потому что, если не считать выпитой по дороге в Или банки «Кока-колы», в наших желудках ничего, кроме прощального привета цивилизации в виде съеденной в Дулуте пиццы с пивом, не было. Предложенное Кевином меню еще более существенным образом, чем присутствие электричества, поколебало сложившееся в моем воображении представление о походной жизни, в которую мне предстояло окунуться во время тренировочных сборов на ранчо Уилла.
Ну, кто бы мог подумать, что здесь, «посреди ничего», не менее чем в двух часах ходу до ближайшего поселка, среди зимней ночи на столе вдруг окажутся салаты из свежих огурцов, помидоров, цветной капусты, любимая мной рассыпчатая и щедро сдобренная маслом гречневая каша и золотисто-румяные, хрустящие куриные окорочка. Ну, какая это, к черту, походная жизнь! «Нам бы дома побольше таких походов», – подумал я, вгрызаясь в куриную ногу и вполуха слушая, как Константин рассказывает о нашем путешествии засыпающим от интереса ребятам.
