Я сразу узнал в хозяине дома Ларри – друга Уилла, человека, который подвез нас с Константином к берегу озера в день нашего приезда и много раз после этого бывал у нас на ранчо со своей неразлучной видеокамерой. Мы вошли в небольшой коридор и тут же почти инстинктивно стали стягивать с себя свои маклаки: все обозримое пространство пола было устелено толстым девственно чистым ковром светло-кофейного цвета. Сам хозяин был в белоснежных носках, и мы тоже не без удовольствия погрузили свои ступни в густой и мягкий ворс. Совершенно бесшумно, а потому неожиданно, по винтовой лестнице, ступени которой тоже были покрыты ковром, спустилась жена Ларри Алоис: «Welcome, guys», – усилила она приглашение мужа, и нам ничего не оставалось, как проследовать в просторную гостиную первого этажа, большие окна которой выходили как раз на новогоднюю елку. Мы расселись прямо на ковре, над головой бесшумно, как и все в этом доме, крутились большие черные с золотом лопасти вентиляторов. Интерьеры, подобные тому, что я увидел в доме Ларри и Алоис, ранее мне приходилось видеть только в журналах. Мне всегда казалось, что домашняя обстановка не может обходиться без стенок, шкафов, сервантов, буфетов, громоздких столов. Оказывается, может и очень даже хорошо: телевизор, музыкальный центр, журнальный столик несколько вычурной формы, кресла, диван, свисающие с потолка кашпо с цветами, низкие книжные полки и огромные до пола окна, раздвигающие комнату в сторону таинственного в темноте леса. Во всем этом великолепии нам предстояло провести ночь – разве можно было бы мечтать о лучшем отдыхе после трудовой недели, жестких нар и душных спальников. Воистину даже в США работает наше излюбленное «Не имей сто шестьдесят долларов (сто рублей по тогдашнему курсу), а имей сто друзей!». В данной ситуации это изречение как нельзя лучше подходило ко мне. Очевидно, не желая, чтобы мы окончательно забыли о том, кто мы есть и для чего вообще сюда (в Или) прибыли, Ларри постелил нам матрасы прямо на полу поверх изумительного кофейного газона. Надо сказать, что спал я неважно – то ли от переполнявших меня впечатлений, то ли от переполнявшего меня в неменьшей степени пива, да и мягкий матрас оказался на поверку не слишком ровным и напоминал мне почему-то спину стегоцефала, работавшего на сброс. Первое, что я увидел, проснувшись в 8 часов утра, была моя собственная физиономия, отражавшаяся в зеркальном потолке. Нельзя сказать, что это сделало мое пробуждение более приятным, поскольку я был твердо уверен, что именно в данном конкретном случае на зеркало пенять не стоило. Немного скрасил это впечатление кофе, который вставший ранее Джим подал нам прямо в постель! Пока мы разбирались с утренним туалетом, свежая и нарядная Алоис спорхнула со второго этажа и, бросив нам привычное: «See you later»[12], – уехала в школу, где работала учительницей. За завтраком, который со свойственной ему основательностью приготовил Джим, мы посмотрели видеофильм, записанный Ларри во время пресс-конференции в Миннеаполисе 26 февраля, на которую мы с Константином не попали в связи с отсутствием виз. Все было очень торжественно и представительно. Я с удовлетворением отметил, что, несмотря на наше отсутствие, среди флагов стран – участниц предстоящей экспедиции был и наш «серпастый и молоткастый». Оставшийся выходной провели, слоняясь по Или, куда нас отвез Ларри на своем видавшем виды «Додже». Естественно, посетили легендарный ZUPS, и тут я, пользуясь случаем, немного отыгрался на ни в чем не повинных служителях этого мира изобилия, скорее, для того чтобы не давать им почивать на лаврах. Заметив, что одна из роскошных витрин рядом с мясными прилавками украшена набором флагов по меньшей мере десятка различных государств, и не увидев среди них советского и японского (как же так, обидно и за свою, и за державу Кейзо – все-таки не последние в этом мире), я подошел к одному из служителей культа продовольственного изобилия, легко отличимого от всех прочих по красной униформе и строгим голосом спросил на своем рассчитанном только на подготовленных людей английском: «Why don’t you have here the Soviet and Japanese flags?»[13] Оставив ошарашенного служителя размышлять над этим, я развернулся и пошел вдоль бесконечных разноцветных рядов, уставленных продуктами, о существовании и назначении которых я мог только догадываться. Реакция администрации супермаркета последовала незамедлительно: не успел я отойти на десять метров, как ко мне подбежал некто, облеченный, наверное, большими полномочиями, и, жестикулируя, стал мне что-то объяснять, периодически показывая в сторону злополучных флагов. Насколько я мог его понять, он ссылался на отсутствие в настоящий момент указанных флагов и объяснял, что вывешивание флагов здесь у него в магазине не есть политическая акция и т. д и т. п. Я простил его, и мы расстались друзьями.
