– Заберите с собой, в отличие от вас, я человек слова. И я не собираюсь из-за этих копеек портить себе репутацию.
Конте рассмеялся:
– А вы уверены, что там деньги?
После слов комиссара, Годен действительно начал сомневаться в содержимом конверта. «Если не деньги, тогда что?» – вполне логичный вопрос, посетивший бы любого в данной ситуации. Осторожным движением Годен распечатал конверт – денег там и вправду не оказалось. На самом дне была небольшая, свёрнутая в несколько раз вырезка из журнала или газеты. Развернув её, Орельен побледнел. Это была вырезка из афиши, состоявшая только из двух слов: «Чёрная Кошка».
Если минуту назад Годен был в не себя от злости, то теперь он был полностью разбит и повергнут. Он настолько был потрясён произошедшим, что даже не сразу услышал звонок телефона, стоявшего в нескольких сантиметрах от него. Сняв трубку назойливо трезвонящего телефона, он услышал приглушённый мужской голос:
– Орельен Годен?
– Я вас слушаю.
– Вы хотите знать, где находится ваша дочь, Анжелик?
– Кем бы вы ни были, вы опоздали.
– Неужели? Если вы надеетесь найти её там, где она была обнаружена комиссаром Конте, то спешу вас разочаровать: вы её там больше не найдёте.
Годен насторожился:
– Ближе к делу, что вам нужно?
– Это не телефонный разговор. Приходите на исповедь в церковь Святого Антония после полуденной службы. Попрошу без лишних глаз и ушей.
– Я вас услышал. Буду один.
В ЦЕРВКИ СВЯТОГО АНТОНИЯ
После полуденной службы церковь опустела. Как и было оговорено, Годен пришёл один и целенаправленно устремился в исповедальню. Нет, он не поверил незнакомцу на слово, поэтому сначала лично навестил Гюстава Дюфура дома и выяснил все обстоятельства. Не нашёл он и Анжелик в Общине Святого Сердца – ничего внятного о её дальнейшем перемещении ему ответить там не смогли.
Ни для Годена, ни для того, кто его ожидал, церковь не была чем-то сакральным и почитаемым, потому эти оба без какой-либо задней мысли использовали тесное и затемнённое помещение исповедальни как кабинку для переговоров.
– Это вы мне звонили сегодня утром? – сразу перешёл к основному Годен, захлопнув за собой поскрипывающие деревянные двери исповедальни.
– Да, это мой голос вы слышали по телефону.
– Как я понимаю, вы удерживаете мою дочь против воли и хотите нажиться на этом?
– Никто её не удерживает, и вам это известно. Вы хотите сбежавшую пташку снова посадить в клетку. Потому никакого злодейства в своём предложении я не вижу.
– Вот только я не пришёл сюда выслушивать ваши запросы. Напротив, я сам собираюсь вынести вам предписание.
– Вы забыли, что условия сделки диктую здесь я?
– А вы забыли, что торгуете чужим товаром?
– Только чужой товар может стоить дорого.
– Вот об этом и пойдёт речь. Я предлагаю вам условия, далеко не ухудшающие ваше положение. Сколько вы намеревались затребовать?
– Миллион
– Я дам два.
– И какова будет цена такой щедрости?
– Вы передаёте мне дочь, подписываете признание и навсегда покидаете страну, удалившись поближе к берегам Амазонки.
– Звучит заманчиво, а в чём мне предстоит сознаться?
– За два миллиона франков вы ещё спрашиваете?
– Поймите меня правильно, я же не могу поставить свой автограф, не глядя на подложку. Конкретика, мсье Годен, вот что я хочу от вас услышать.
– Два убийства, одно из которых – непреднамеренное. Помимо этого, причинение вреда моим дочерям – нанесение побоев моей старшей и похищение моей младшей.
– Ха-ха! Всего-то, а я переживал! Два миллиона, и делу конец! Кажется, вы сошли с ума или у вас отменное чувство юмора, которое уж точно не по мне. Я вор, а не убийца, мсье Годен.
– Это одно и тоже, а может даже и хуже. Воруя, вы убиваете в людях веру в других людей. К тому же, рядом с заветом «не убей» написан и другой – «не укради». Или вы читали Писание вверх ногами?
– Сейчас не время для нравоучений, нас интересуют сугубо рыночные отношения.
– Очень жаль, что вы так неблагодарно относитесь к моему воистину щедрому предложению. Ведь я могу устроить так, что вы ничего не получите, никуда не уедите и будете тянуть свой долгий-долгий срок в стенах сырой и холодной келии монастыря строго режима до тех пор, пока за вами не придёт палач.
– Нет, вы не выносимы, Годен! Вы хотите сказать, что как только я подпишусь под всеми смертными – а главное, чужими грехами, которые только возможны, вы так легко и просто устроите мне круиз в Латинскую Америку на всех парусах?! Не верю ни единому вашему слову. Как только я это сделаю, вы пустите эту расписку в ход, попросту сдав меня полиции.
– Говорю же, я всё устрою! У меня есть связи в комиссариате, я лично знаю начальника одного из участков – он проследит за тем, чтобы вам дали спокойно уйти, даже погони не будет!
– Просто ошалеть! Вы ещё больший подлец, чем я того ожидал. Видимо вам так горит найти козла отпущения, что вы идёте даже на то, чтобы торговаться за собственную дочь!
