– Я не намерен выслушивать оскорбления от такой низости, как вы. Даю вам сутки на размышления, и учтите – если вы не вернёте мне её, полиция вам не грозит – я лишь устрою вам путешествие на дно Сены, в костюме Адама и с камнем на шее.
– Да поможет вам в этом Бог, Годен.
Обуреваемый злостью, Годен покинул церковь, даже не обернувшись к алтарю. Спустя минуту, вслед за ним исповедальню покидает священник, его «исповедавший». Он и сам не излучал благодать и спокойствие – даже осторожная походка не могла скрыть его душевного переполоха. Но даже в такой ситуации он не потерял бдительности, и сразу обратил внимание на одного тихого молящегося, опустившего голову в смиренной молитве. Присев рядом с ним, он хитрым шёпотом протянул:
– Такой образцовый молельщик явно ждёт от Святого Антония щедрое вознаграждение, не так ли?
– Думаю, не столь щедрое, как предложил последний кающийся. Признайтесь, отец наш святой, вы отпустили ему грехи или наложили на него епитимью10?
– Вы же знаете, комиссар Конте, тайну исповеди нарушать нельзя.
– Эх, Белио, горбатого могила исправит! Уже до чего дошёл, что спекулируешь на чувствах верующих.
– А когда это было запрещено? Вспомните, как пару веков назад эти прихвостни Ватикана торговали индульгенциями11. Купил бумажку, что совесть обнулил.
– Белио, но ты уж явно не борешься за справедливость в этой рясе.
– Ровно, как и вы не пришли сюда молиться. Чем обязан, комиссар?
– Почему же? Как раз таки за этим и пришёл. Мне многие рекомендовали того славного парня, того, что на алтаре стоит и бредни каждого терпеливо выслушивает. Разве ты не знал, что он тоже из легавых? Антоний свой человек, к тому же, лучший из сыщиков!
– А вам многое нужно найти, комиссар?
– Ох, многое и многих! Но сначала, меня интересует пропавшая вещь одной дамочки. Тем более, что покровителем этой дамы, то есть, мадам Изабель Виньяр как раз-таки является Святой Антоний. И представь себе, она ему все уши прожужжала с требованием найти потерянную в «Палас Отеле» вещицу.
Белио саркастично вздохнул:
– Ясно. Но увы, ваш Святой Антоний вряд ли сможет найти для вас свидетелей и явно недостающие улики. Я по-прежнему чист, комиссар, а ваша полиция как стадо баранов продолжает прожирать деньги налогоплательщиков в своих кабинетах.
– Брось, ты же знаешь, вечно так продолжаться не будет. Мне известно, что года три назад в Барселоне ты чуть не угодил в лапы полиции и чудом увернулся от разгневанных быков. Не хочешь поделиться, зачем тебе Годен? Решил поторговать девчонкой?
– Почему бы и нет? Тем более, что обижать её я не намерен – она тоже получит что-то от этой сделки.
– Что-то? Интересно, что, Белио? И почему это ты так расщедрился?
– Для разнообразия могу разок поступить и так. Тем более, я орудую не ради денег, а ради азарта. Потому не считаю зазорным для вора раз в жизни поделиться с ближним.
– Ба, какие речи, всё-таки Святое Писание творит чудеса. Или ты так расчувствовался к этой Белоснежке, что даже готов поступить своим принципам?
– Вы тоже частенько поступаете своим, комиссар.
– Если бы они у меня были, то может быть. Ладно, к чёрту! Белио, я не знаю и не хочу знать, что тебе там такого предложил Годен, но и у меня тоже есть что тебе предложить, и я уверен, что предложу определённо больше.
– Вы комиссар? Право, что вы мне можете такого предложить кроме как прикурить?
– Твоей воспитаннице, пастор, грозит тюрьма. И знаешь почему? За соучастие в краже века. Выбирай, сюжет первый: ты отдаёшь мне птичку, а Белоснежку… Так и быть, оставляй себе. Далее проваливай вместе с ней так быстро и так далеко, чтобы я ни тебя ни её больше никогда не видел. Или второй сюжет: сдаёшь мне под арест Белоснежку со всеми вытекающими для неё последствиями, а я взамен даю тебе свалить вместе с пташкой в кармане. Выбор за тобой.
– Да, вы жёстко торгуетесь, комиссар. К тому же, из вас вышел бы дрянной сценарист. Вы же прекрасно знаете, что она невиновна. На сколько я вас помню, это не в ваших правилах сажать на скамью подсудимых невиновных людей, вы и виновных-то не особо охотно бросаете за решётку. Куда делся тот старый мятежник Госс Конте, неужели так многое изменилось за эти шесть лет?
– Всё в этом мире меняется, Белио, всё, и души человеческие – не исключение. Как ты там говорил – ради разнообразия? Вот и я хочу попробовать того же. Ты давай, красавчик, подумай, даю тебе срок на размышления в один день. Если ты думаешь, что сможешь меня обхитрить, то я даже не буду тебя разубеждать в этом. Но не думай, что сможешь провернуть такой фокус с Годеном – ты даже не представляешь, кто стоит за его плечами.
Закончив разговор со старым знакомым, Конте слегка преклонился перед Святым Антонием и отправился к выходу. Уже у атриума, он внезапно вспомнил, что хотел спросить у Белио:
– Слушай, а какое имя ты дал пастору Ренодену?
– Патрик. А что, хотите взять его взаймы?
– Патрик? Р.П. получается… Дальше всё интереснее и интереснее…
– Комиссар, что вы там бормочите?
– Да так, одну считалку. А когда ты родился?
Белио обернулся, и удивлённо спросил:
