– Как?! Мне указал на него Альбанелла! К тому же, он удерживал Белоснежку Годена силой!
– И где сейчас Белоснежка?
– Я оставил её на попечении приходского священника, во избежание шумихи. Вы говорили, огласка нам не нужна. Так кого всё-таки я арестовал?
– А это нам ещё предстоит узнать.
И началась обычная полицейская рутина по установлению личности и выяснении всех мало-мальски значимых обстоятельств. И обстоятельства эти оказались более чем занятными…
– Наш задержанный – доктор Гюстав Дюфур, который сегодня трудился бессребреником в Общине Святого Сердца. И тебе Фавро как раз посчастливилось попасть на его дежурство.
– Судя по вашей интонации и кислой мине, этот Дюфур не такой уж обыкновенный докторишка?
– Ага. Его отец, Жан-Клод Дюфур, является доктором медицинских наук, вдобавок у него сотни своих частных клиник по всей Франции. И ещё – он близкий друг Орельена Годена.
– Ничего не понимаю, почему тогда девчонка пыталась отбиться от него и была в слезах?
– И я не понимаю, Фавро. Как случилось, что Альбанелла указал на этого пижона?
– Выпил целый пузырь спирта в лазарете, после чего орал бредни во всю глотку. А я к вашему сведенью, вовсе сорвал спину. И вы не за что не угадаете, чем!
– Интрига, интрига, интрига. Выкладывай, Фавро, я тебя слушаю.
– Контрабандными ящиками с той невнятной эмблемой, о которой говорил ваш друг алжирец. Как вам такое?
– Интересно.
– И это всё что вы можете сказать? Мы не предпримем каких-либо действий?
– Для начала, тебе нужно отделаться от Дюфура, а мне от Фалардо. После всего, они явно не будут сидеть сложа руки, а нам этого не нужно.
– Как торжество в «Палас Отеле»?
– Больше не пойду, паршивый сервис, приносят несъедобное месиво и тошнотворную выпивку – а ценник конский! Но если тебе негде выгулять смокинг – разок зайти можно.
– Что будет делать с Белоснежкой? Передадим её отцу?
– Погоди-ка с этим. Я бы с превеликим удовольствием послушал этого докторишку, какую сказку на ночь он нам расскажет. Но готовься к тому, что придётся пожертвовать чувством собственного достоинства – извиниться всё же придётся, иначе он не развяжет язык.
– Главное, чтобы жертвы были оправданными. – В этот момент Фавро вспомнил разговор с начальником Бруссо и перед его глазами засверкала брошка мадам Виньяр.
ТРОИЦА НА ДОПРОСЕ
– Перед началом допроса, я требую доставить сюда моего адвоката. Больше я ничего говорить не намерен. – Скрестив руки в горделивой позе, Гюстав устремил свой взгляд вдаль. Комиссар понимал, что «клиент» попался сложный, потому на формальности проще закрыть глаза, подхалимски улыбаясь упорно добиваться сути.
– Для этого нет причин, уважаемый доктор Дюфур – вам не грозит какое-либо наказание, в том числе, лишение свободы. Мой помощник, инспектор Коте-Фавро совершил досадную ошибку, перепутав столь достопочтенного человека с гениальным преступником, и сам попросил меня разрешить принести вам извинения лично.
Коте-Фавро отстранённо стоял у двери, и без единой доли энтузиазма проворчал:
– Прошу меня извинить, доктор Дюфур, я крайне расстроен, что преступником оказались не вы.
– Да, да, доктор Дюфур – все мы совершаем ошибки! Кто, как не ваш знаменитый отец согласился бы с этим! – продолжал подхалимствовать Конте.
Гюстав, не сбавляя горделивого тона всё же немного сдавал позиции – в его голосе послышалось лёгкое замешательство, что не осталось незамеченным комиссаром:
– Допустим. Значит, я могу идти?
– Конечно, мсье Дюфур! Но перед тем, как вы покинете нас, мне нужно уточнить парочку вопросов чтобы окончательно закрыть это дело. Сейчас мы закрываем квартал, и меня по-любому будет дёргать начальство, я в свою очередь вашего отца, а он – вас.
– Чёртова бюрократия! Задавайте поживее свои вопросы, я не намерен торчать тут до утра.
– Премного благодарен! Что ж, перейдём к сути. Инспектору Коте-Фавро среди прочих задач было поручено найти мадемуазель Годен, с которой вы, я полагаю, довольно хорошо знакомы. Наверняка вам известно, что её отец обратился ко мне за помощью. Не могли бы вы мне объяснить, как так получилось, что она так неожиданно покинула свой дом и впоследствии была замечена с вами в столь расстроенных чувствах?
– Расстроенных чувствах?! Да на ней лица не было, его от слёз на землю смыло! – разгорячился Фавро.
– Тише, Фавро! Так как вы объясните это, мсье Дюфур?
– То есть, вы хотите сказать комиссар, что я могу быть причастен к её исчезновению?
– Нет, я намекаю лишь на то, что вам не мешало бы рассказать предысторию этой неприятности, после чего можете быть совершенно свободны.
– А разве мсье Годен недостаточно вам сказал?
– Но ведь инспектор Фавро не мсье Годена привёл в наручниках, и не мсье Годену грозит лишняя казённая суета.
– Что ж, мне скрывать совершенно нечего. Её сестра была потрясена тяжёлой потерей, вы вполне могли слышать об этом – убийство на улице Коломб, случившееся несколькими неделями ранее.
– Потерей? И кем ей приходился убитый?
– Близким другом.
– Убийцу нашли?
– Конечно же нет, ведь вместо того, чтобы ловить убийц, полиция заковывает в наручники законопослушных граждан.
