Грета полностью

Тогда я об этом не подумал, а теперь пытаюсь сообразить: не хотел ли я этим сказать, что Элла скучная? Насколько хорошо я ее знал? Была ли она действительно славной девушкой, несмотря на отчаянную ревность к подруге, которую избили до смерти и бросили истекать кровью?

После визита старшего детектива-инспектора Карен к нам домой мне стало неприятно встречать ее в школе.

Казалось, она торчит там постоянно. Ходит по коридорам, одетая в один из своих строгих костюмов, беседует с учителями, часто кивая и наклоняя голову с притворным сочувствием. В школе было слишком много полиции. Ее присутствие никого не успокаивало. Напротив, возникало ощущение, что мы нуждаемся в защите.

Конечно, в нашем классе допросили всех. В первый же день после убийства полицейский забросал нас вопросами. Где мы были в субботу вечером? С кем гуляла Грета? Не хотим ли мы что-то рассказать? Официозный, скорострельный допрос, обреченный на неудачу. Через неделю они явились к нам снова, чтобы поговорить не спеша. Мы их ждали. Кира и Элла, как лучшие подруги Греты, были допрошены дважды: в школе и дома.

– Что они хотят знать? – спросил Гвин за обедом в столовке.

Вот-вот должна была наступить наша очередь отвечать на вопросы. Каждого ученика уведомили об этом письмом, в котором говорилось, что при беседе с офицером полиции может присутствовать родитель, а также сообщались дата и время допроса. Многие привели с собой матерей. Гвин позвал папу и маму. Разумеется, я не хотел, чтобы мама пошла со мной; думаю, она тоже не горела желанием.

– Допрос проходит неформально, – спокойно ответила Кира, кусая сэндвич. – Сначала задают вопросы про тот вечер, потом хотят побольше узнать о Грете, о том, какой она была.

– Они спросили меня, кто из мальчиков ей нравился. – Элла скорчила рожицу. – Пытались выяснить, в кого она была влюблена, как будто нам двенадцать лет.

Я молча жевал свой сэндвич с сыром и думал, что Элла все-таки странная. Как будто влюбиться может только ребенок. Когда Элла пыталась выглядеть взрослой, она казалась еще моложе, словно маленькая девочка, играющая в женщину. Я не понимал, как такая наивная простушка, которую видно насквозь, может нравиться Гвину.

Моя очередь пришла во время урока географии. Ожидая в коридоре, когда меня позовут, я гадал, слышно ли окружающим, как сильно колотится мое сердце.

– Заходи, Шейн.

Я открыл дверь и попытался скрыть удивление. В этот скучный темный кабинет обычно приходили, чтобы отбыть наказание или дождаться родителей, если стало плохо. Стол цвета плесени и неудобные пластиковые стулья исчезли, уступив место длинному низкому дивану винного оттенка, парочке мягких кресел и журнальному столику, на котором разместились ваза со свежими цветами и упаковка салфеток на случай внезапных слез.

Старший детектив-инспектор Зовите Меня Карен сидела в одном из кресел. В другом устроился молодой привлекательный полицейский, тоже в штатском; выглядел как футболист, актер сериалов или модель, рекламирующая джинсы. Он сразу поднялся мне навстречу с доброй широкой улыбкой на лице и протянул руку. Я, конечно, ее пожал – было бы грубо этого не сделать. Однако в том, что взрослый мужчина, облеченный властью, хочет пожать мне руку, ощущалось нечто покровительственное. Он старался внушить мне, что мы равны.

Я ему не доверял.

– Джейк, офицер полиции. Я здесь, чтобы помочь Карен.

Он был офицером полиции. Конечно, я ему не доверял.

– Все хорошо, Шейн? Присаживайся. – Карен улыбнулась мне, но я все равно почувствовал себя неловко.

Мне не нравилось, что она побывала у меня дома, что ей стали известны секреты моей мамы. Карен знала о том, что маме нравился Кельвин, и, скорее всего, как и я, представляла себе удушливую атмосферу на кухне в Брин-Маре, когда мама туда приезжала (воздух всегда густеет между людьми, которых тянет друг к другу).

Конечно, я воображал это намного ярче, чем Карен. Вряд ли она лежала ночами без сна, прокручивая этот кошмар в голове снова и снова.

Иногда сама идея о том, что маму мог привлекать такой мужчина, как Кельвин, пугала меня больше, чем убийство Греты.

Я прогнал эти мысли и сел на диван. На нем лежали подушки с вышитыми овечками. Господи боже.

– Приятное разнообразие, правда? – сказал Джейк, вернувшись в свое кресло. – Не такой убогий вид, как раньше.

– Я пыталась создать пространство, в котором ученикам будет комфортно… Уголок, не похожий на другие места в школе, – произнесла Зовите Меня Карен голосом, который считала мягким.

– Напоминает кабинет психолога, – выпалил я и сразу поправился: – Как я его себе представляю. Видел такие по телику.

Черт, я уже запинаюсь, как будто пытаюсь что-то скрыть.

– Я сказал ровно то же самое, – ухмыльнулся Джейк. – Правда ведь? – Он повернулся к Карен.

– Да, так и сказал. – Она тоже слегка улыбнулась.