— Дышать огнем, — сказал Бен. — Вот что драконам удается лучше всего. — Он смотрел, как она порхает сквозь кусты прочь от него, легкая, как эльф, а затем подобрал копалку и упрямо взялся рыть грядку дальше.
Йозеф тайком наблюдал за развертывавшейся драмой. Он видел, как Лили вошла в кухню и встала на пороге, губы зашевелились, как в беззвучной молитве, но тут Гудрун отвернулась от плиты и заметила ее.
— Ха, вот ты где. Наконец-то.
— Что нужно сделать? — спросила Лили, и Йозеф подумал, что никогда не слышал голоса милее. Он подобрался поближе и вытянул шею, чтобы лучше видеть.
— Вот, — сказала Гудрун, держа за ноги двух куриц. — Собираюсь готовить
Лили наморщила нос.
— Я видела, как это делают.
— Ну так берись давай, девонька. Нечего рассусоливать. — Гудрун вдруг заметила, что на сковородку села бабочка. Один быстрый взмах тряпкой — и бабочка оказалась на полу, а мгновенье спустя под пятой Гудрун от нее осталась лишь серая размазня. Девушка взвизгнула. Йозеф скривился. Гудрун прищурилась. — Мы б избавились от паразитов, если бы этот болван-мальчишка не отвлекался сплошь и рядом.
Лили взяла первую птицу за голову и принялась дергать за оперенье на шее, стараясь раскладывать перья и пух в разных кучки. Вскоре перья уже были повсюду: на столе, на полу, на плите, на полках. Горсти пуха витали по кухне — их носило холодным сквозняком из входной двери.
— «Госпожа Метелица», — сказала Лили. Йозеф едва не расчихался.
— Что? — сердито переспросила Гудрун, обернув к ней от плиты красное лицо.
— Вы разве не знаете историю про Госпожу Метелицу? — Лили рассмеялась. — «Кукареку! Наша девица златая тут как тут!»[164]
— Нет у меня времени на эту чепуху. И у тебя тоже, сударыня. Ты посмотри, какой кавардак. Если так будешь и дальше — остаток дня провозишься с уборкой.
— На сказки всегда есть время, Гудрун. Кто-то мне говорил, что со сказками любое дело спорится. Посмотрите, как вьются перья под потолком. Как в сказке — когда красивая работящая девушка вытрясала перину Госпожи Метелицы.
— Скоро и так снег пойдет, — ответила Гудрун.
Лили улыбнулась.
— Так вы знаете эту сказку? Которая про девушку, уронившую веретено в колодец…
— Рано или поздно всем доводится узнать Черную Бабушку[165]. — Гудрун пренебрежительно хмыкнула. — Насколько я помню, ленивую да бестолковую дочку под конец облили черным
Далее последовала долгая тишина: Лили склонилась над покрытой мурашками птицей, выщипывая остатки перьев. Небольшой шум уведомил Йозефа, что не он один тайком наблюдает. Беньямин стоял в кухонных дверях, и женщины его пока не заметили. Он впился взглядом в девушку, и на лице у него было такое томленье, что Йозеф почувствовал, что от прилива раскаленной ярости сейчас задохнется.
Гудрун отпихнула Лили и еще раз проверила работу.
— Так сойдет. — Она сняла со стены разделочный нож и отрубила птицам головы двумя решительными ударами. Лили отшатнулась слишком поздно, и кровь брызнула ей на юбку. Головы лежали на скобленой сосне, гребешки стелились рядом, глаза вытаращенные, смотрят друг на дружку; но тут их сгребли и бросили в ведро. — Давай берись за дело: потроха — в таз, мясо — в кастрюлю.
У Лили перекосило лицо, и она отвернулась, собираясь с духом, чтобы сунуть изящную руку в нутро первой курице.
— Я не могу, — сказала она после третьей попытки.
— Давай я, — предложил Беньямин, улучив момент и явив свое присутствие. Йозеф тоже выбрал время обнаружить себя. Он вошел в кухню, распахнув дверь с такой силой, что загремели все кружки и тарелки.
— Довольно. Завершите сами, будьте добры, фрау Гштальтнер. Вовсе не такую работу для пациентки я имел в виду. И найдите ей другую одежду. Уверен, на чердаке ее достаточно. — Когда дочки росли, недели не проходило без вызова портного. — Что-нибудь утонченное, в пастельных оттенках помилее. Помнится, мы с вами об этом уже разговаривали.
— Я очень стараюсь, герр доктор Бройер, — сказала Гудрун подчеркнуто формально. — Нынче утром я спустила с чердака свежий выбор одежды. Но дамочка от нее нос воротит…
Лили застыла.
— Я говорила вам, что не люблю полоски.
— Не побирушкам выбирать, по-моему.
— Не говорите с Лили в таком… — начал Беньямин, покраснев от гнева. Лили не дала ему договорить, положив руку ему на плечо, и слегка отодвинула его, чтобы оказаться лицом к лицу с Гудрун. Глаза у Йозефа сузились: он не только засек этот жест, но и заметил, что ее рука осталась на плече Беньямина куда дольше необходимого, а мальчишке хватило дерзости положить свою грязную лапу поверх. А она не вырвалась; напротив — улыбнулась ему.
— Я не побирушка. Я ни о чем не просила… — тут она глянула на Йозефа, — …кроме помощи герра доктора Бройера в одном деле.
