Поймала себя на мысли, что я жду. Кого или чего? Прижала кулачок к груди, стараясь справиться с бешено бьющимся сердцем, и тут зал, словно замер, а затем все пришло в движение и то, как это выглядело меня напугало.
Как-то неуловимо изменился и помещение, и люди в нем. Но мне было все еще жарко и духота давила, не позволяя сделать вдох полной грудью. Я стояла, скрытая от взора и наслаждалась тем, что посмела ослушаться отца. Посмела прийти сюда и спрятаться. Знала, что скоро он покинет бал и я смогу затеряться в толпе многочисленных гостей. Смогу выйти и почувствовать себя обычной девушкой, вышедшей в свет. Такой же, ради которой сегодня собрались все эти люди. А еще я смогу потанцевать и увидеть Его! Возможно, при удачном стечении обстоятельств смогу потанцевать с ним! Я с балкона видела, что он прибыл в компании брата и ненароком несколько раз слышала их смех где-то рядом. Его глаза и улыбка. Его мягкие волосы, которых непреодолимо хотелось касаться.
Я представила, как скольжу, словно лебедь под звуки музыки в этом платье, как все оборачиваются мне вслед, как провожают восторженными взглядами мужчины и завистливыми женщины. Только бы меня не заметили, только бы дождаться.
Но я отвлеклась всего на миг, и тут же сказочный мир передо мной закрыла тень высокого мощного мужчины. Его глаза пылали таким гневом и яростью, что я пожалела о каждой секунде, проведенной, вопреки приказу отца, в этом зале.
— Ах ты, тварь малолетняя! — прошипел он не хуже, чем ядовитый змей. — Какого черта?! Я запретил тебе появляться здесь!
— Отец, умоляю! — прошептала, не в силах расстаться с последней надеждой. — Умоляю! Папа…
— Да как ты смеешь? Еще и говорить со мной?! — он сделал знак и двое мужчин в форме слуг, аккуратно оттеснив меня еще глубже в тень ниши, прикрыли своими телами от любых непрошеных взглядов.
Сюда же шагнул и отец, еще один его властный жест и меня подхватили под локти и вывели прочь. Вывели, несмотря на толпу гостей, потому что никто не посмотрел, не обратил внимания на нас. Ведь так хотел мой отец.
В коридоре было тоже тихо, лакеи тащили меня, не замечая мои всхлипы, ведь это их работа. И только когда я стояла посреди кабинета отца, а за моей спиной раздался щелчок закрывающегося замка, стены содрогнулись от крика.
— Поганка! Как ты посмела ослушаться меня? Как посмела явиться? — отец вскочил с кресла, на котором только что сидел, и двумя широкими шагами преодолел расстояние до меня. Я зажмурилась, потому что пощечина, последовавшая за этим, была ожидаема, а следом и вторая…
Он бил наотмашь, так, что моя голова дергалась, а уши на миг заложило. Высокий, сильный, властный. Одним ударом он был способен убить взрослого мужчину, что уж говорить о пятнадцатилетней худой, как жердь, девице? Я не видела его лица, но не потому, что оно, как и лица других людей, "плыло". Просто я никогда не смела посмотреть на него, поднять взгляд и увидеть его глаза, нос, линию губ. Мне всегда хватало одного движения, одной ноты его запаха. Отца я могла отличить от любого мужчины на свете.
— Папа, п-пожалуйста… — я попыталась схватить его за кисть и притянуть к себе, но мужчина лишь дернул ею, стряхивая мои пальцы, а затем и вовсе вытер о камзол, стараясь избавиться от этого прикосновения.
— Я запретил тебе появляться на приеме, запретил надевать эти мерзкие тряпки! Как ты смеешь о чем-то просить меня?
За моей спиной щелкнул замок и в кабинет кто-то вошел. Я стояла на месте, не смея шевельнуться. Лишь пара человек были достойны врываться сюда без стука и приглашения. И один из них был таким же, как и отец, а второй…
Две руки оплели мою фигурку, притягивая к себе и я мгновенно расслабленно осела в любимых и нежных объятиях брата. Мягкие губы коснулись виска.
— Тшш, маленькая, не дрожи, — прошептал он мне ухо и обратился к мужчине, стоящему напротив:
— Отец! Я же просил тебя! Держи себя в руках!
Брат чуть покачивался из стороны в сторону, убаюкивая меня, заставляя раскачиваться вместе с ним. Я откинула голову назад, уложив ее на грудь парня и позволила себе расслабиться.
Знала, потом брат накажет меня за то, что ослушалась, но по-другому. Накажет не так, как отец, а гораздо больнее. Нет, не тронет меня и пальцем, но я буду страдать и пощечины, от которых сейчас болело лицо, горели щеки и зубы ныли, покажутся ничем по сравнению с той болью, что наверняка ожидает меня впереди.
Но сейчас он был нежен и что-то напевал мне в ухо тихо-тихо, пока разъяренный отец орал и в тысячный раз проклинал и меня и ту женщину, что родила нас с братьями.
— Я принял решение, — отец немного успокоился и вернулся в свое кресло, — завтра же избавься от нее.
— Я не согласен, отец, — спокойно ответил ему брат.
— Зато я согласен! Исполняй! — рыкнул мужчина и как-то обессиленно распластался в кресле. — Убери ее с моих глаз. Не могу больше. Не могу…
