Я прислушался к себе, стараясь разложить все по полочкам. Наконец я добрался до латентного возмущения тактикой мисс Перегрин об изоляции. Мы не можем просто сидеть и ждать смерти, ведь мы в ловушке. Нужно было узнать врага в лицо, можно было подстеречь его в настоящем, чтобы не пускать в петлю вообще! Чем больше я думал об этом, тем больше загорался. Я сел на кровати, потирая запястья. Мне было не успокоится. Орнитолог или нет? Я не помню, был ли он в очках. Кто-то еще? А пустоты? Сколько их? Умер ли Мартин своей смертью или нет? Голова шла кругом. Чем больше я оценивал происходящее, тем больше убеждался, что необходима разведка. Наконец я дошел до нужной кондиции и принялся будить Еноха. Отчасти мне было стыдно, когда я увидел, с каким трудом ему удалось открыть глаза. Он посмотрел на меня с раздражением. Но я уже горел тактикой ведения предстоящего боя. Енох вздохнул и сел рядом со мной, потерев глаза.
- Что? – только и спросил он.
Я слегка замялся, потому что мой огонь был сбит ненадолго его изможденным видом. Что-то во мне требовало немедленно уложить его спать обратно, запереть его комнату и никого сюда не пускать. Но диссонанс был в том, что без него я был не в состоянии даже выйти из этой комнаты. Что, если меня накроет где-нибудь далеко от него? Да я же тупо и бесславно помру от этих пустотных припадков.
Я изложил ему свою точку зрения на происходящее. Он выслушал меня с неохотой, но как только я заикнулся о теле Мартина, его глаза нехорошо загорелись.
- Мы можем спросить прямо у него, - произнес он, и я не сразу понял, о чем он говорит. Затем я медленно догнал его мысль и подскочил на кровати. Енох усмехнулся и потянулся к ночнику. – Но я не думаю, что нам не стоит спросить мнения остальных ребят.
- Зачем? – тупо спросил я.
- Затем что ты недооцениваешь ужас присутствия тварей и пустот на этом острове.
Я натянул кофту. Обычно я не люблю признавать, что кто-то предусмотрительнее меня, но Еноху я был готов простить все. Я хотел извиниться за то, что не дал ему отдохнуть, но решил промолчать, ведь Енох не из тех, кто демонстрирует свою слабость. Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу, полностью одетый, у дверей, не понимая, почему Енох не торопится выходить. Я наблюдал за тем, как он подошел к огромному сундуку. Енох махнул мне рукой, и мне пришлось подойти. Я тут же пожалел об этом, потому что сундук был полон формалина, в котором плавали сердца самых различных размеров. Тошнота становилась мне привычным спутником в этом странном мире, думал я, тем временем как Енох голыми руками доставал сердца, наиболее огромные из всех, заворачивая в несколько слоев ткани каждое из них. Я едва успел что-то вякнуть, прежде чем в мои руки шлепнулся такой сверток. Я был готов запищать, как девчонка, и я обязательно сделал бы это, если бы не хитрый взгляд Еноха. Только нежелание упасть в его глазах заставило меня молчать изо всех сил, подавляя нехорошие ощущения от чертового запаса Еноха. Он вытащил в общей сложности четыре, после чего захлопнул крышку. Мои глаза щипало. Нос отказывался вдыхать. Но я выдержал эту специфику дара Еноха.
И получил от него пару баллов на свой личный счет.
Мы стучались в комнаты ребят, стараясь двигаться как можно тише. Не сговариваясь, мы выбрали наиболее старших и сильных, и вскоре в комнате Еноха собрались Бронвин, Эмма, Хью и Миллард. Они слушали с энтузиазмом, которым недавно горел и я, но Бронвин пыталась достучаться до нас напоминанием о мисс Перегрин и жуткой, смертельной опасности за пределами петли. Мы были детьми, в конечном счете, так что мы игнорировали ее предупреждение. Несколькими минутами спустя мы разбрелись собираться и готовиться, и в час ночи с помощью малышки Оливии выбрались из дома. Наша процессия выглядела, наверное, более чем странно. Мы молчали и шли навстречу опасному настоящему. Моему настоящему.
Настоящее встретило нас дождем и штормом. Даже если мы и боялись встретить кого-то, это было напрасно в такую погоду. Я поежился и поплотнее укутался в выданный мне Бронвин плащ. Мы быстро добрались до рыбной лавки, которая, как оказалось, в обоих временах существовала на одном месте. Ледник был нами обнаружен также в короткие сроки.
Я был несколько удивлен тем, что труп нашел не Енох. Не знаю, что за детская убежденность в том, что Енох должен чувствовать их, как я – неприятности, но я правда был удивлен тем, что первой воскликнула Бронвин. Мы собрались возле одной из ванн, с ужасом взирая на остатки Мартина. Я пребывал в странном оцепенении, из-за чего забыл об отвращении. Ведь этот человек совсем недавно ходил и разговаривал со мной! Могло ли что-то потрясти меня больше смерти дела? Нет, но смерть Мартина стояла на втором месте.
- Он в отвратительном состоянии, - заметил очевидное Енох. – Не думаю, что он скажет нам что-нибудь полезное, если вообще скажет. Ему не понравится здесь, так что шаг назад.
