Мы послушались без повторной просьбы, отступив на метр сразу. Я следил за Енохом, как заколдованный. Он опустился на колени рядом с ванной, сняв капюшон. Только лишь следя за его размеренными действиями, я задался вопросом, как Енох обнаружил в себе эти способности, еще более странные на фоне других странных. Он вытащил одно из четырех сердец, бережно разматывая ткань. В который раз мой взгляд прилип к его рукам. Я подумал вдруг о том, что он был достоин большей силы, как тут же возразил себе – разве это так слабо, управлять жизнью и смертью? Да, он не боец, как Эмма или Бронвин, но его искусство выходит за пределы понимания даже странных людей. Все смотрели за ним, задержав дыхания.
Енох запустил руку в ледяную ванну. Моя богатая фантазия тут же представила ощущение ледяных кишок Мартина. Да как вообще можно копаться в чьих-то внутренностях с таким выражением лица, как у Еноха? Наконец он что-то нашел. Эту руку он оставил в ванне, тогда как другой сжал освобожденное от ткани животное сердце. Он смотрел в пространство, и поначалу я думал, что ничего не получается. Но затем сердце в его руке начало рассыпаться в пыль на глазах. Он покачал головой и протянул руку ко мне. Я тут же с облегчением вытащил хлюпающий и воняющий сверток из кармана и развернул его. Если бы по его рукам еще и кровь текла, я бы хлопнулся в обморок. Меня спасало только восхищение его спокойствием. Я держался только за его уверенность в своих силах.
Со вторым сердцем произошло то же самое, но тело не шевелилось. На лбу Еноха проступил пот, блестевший в свете огонька Эммы. Этой ночью я впервые благодарен за то, что она с нами. Она, казалось, воодушевилась от моего взгляда, и я поспешно отвернулся. Я начинал переживать за Еноха. Его руки дрожали мелкой дрожью, и он, казалось, начинал злиться. Ему передали последнее, четвертое сердце.
И Мартин пошевелился.
Я помню то, что он говорил мне, как во сне. Скажи мне кто еще раз потом, что я добровольно склонился к остаткам человека, чтобы услышать его слова, я бы не поверил. Но я в самом деле сделал это, больше всего из опасения, что старания Еноха окажутся напрасными. Среди его слов про старика и болото я с ужасом осознал, что он не знает, кто убил его.
- Джейкоб, - позвал Енох, но я и так знал, что времени нет.
Я спросил про человека с белыми глазами, но Мартин ушел быстрее, чем смог ответить. Енох вытащил руку из льда, пряча ее под кофту. Столько стараний зря, столько риска. Я опустил руки, сев на колени по другую сторону ванны. Я хотел сказать что-то, но треск двери ледника заставил нас подскочить.
Человек в шляпе и очках слепил нас фонарем. Я узнал орнитолога со второго взгляда, но он вел себя странно.
- Мы просто очень голодные, сэр, очень, - заныла Эмма тонким, заунывным голосом. Я бы поверил ей. Но орнитолог вдруг заорал имя и факты о каждом из нас, и я похолодел. Инстинктивно мы сгрудились в одну кучу. Внутри меня тихая паника стремительно закручивалась в уже знакомое мне чувство голода. Нет же, только не сейчас. Но голод не превратился в черную дыру. Новое ощущение в животе, тянущее, ноющее, мешающее мне адекватно воспринимать реальность, заставило меня пасть духом. Да этот орнитолог к черту перестреляет нас всех!
Я думал, что хуже быть не может. Но когда я увидел в нем водителя моего школьного автобуса, затем садовника, а после – доктора Голана, я по-настоящему запаниковал. Не было и речи, чтобы я думал над его предложением, нет.
Я безмолвно смотрел на него, мысль за мыслью догоняя то, что я и только я виноват в том, что эта тварь нашла петлю. Я не только умру сам, но и подставлю всех, кто готов был принять меня в семью. Я просто стоял столбом и смотрел на Голана, рефлексируя. Я бы так и превратился в статую, если бы не Енох. Он толкнул меня в бок, и тут я понял, что он имел в виду. Он видел это по неверным теням, я же видел пустоту впервые в таких деталях. Она стояла в углу, молча ожидая, пока Голан закончит свой монолог. Ее поблескивающие воспаленные глаза смотрели на каждого из нас. Ее рот был закрыт, но я прекрасно знал, что прячется внутри. Я медленно кивнул Еноху. Страх нарастал, как снежный ком. Душа ушла в пятки, потеснив странную душу, не иначе. Мои колени дрожали, потому что я сравнил силы. Их даже нельзя было сравнивать.
Голан возвестил, что ему, к сожалению, не до нас, после чего оставил нас одних против пустоты. Девочки отступили за мою спину, как будто моя способность видеть уже обеспечивала защиту. Я нервно сглотнул. Мои пальцы онемели. Внутри я мечтал встать за чью-то спину, но умом понимал, что не смогу никогда поставить вперед себя кого-то еще. Енох наблюдал за тенями. Его способности были бесполезны. Я кратко кивнул Бронвин и Эмме в сторону пустоты. Нужно было взять себя в руки. Но что мог сделать я?
