- Да ничего я не чувствую, - заявила Эмма. – Ты бредишь, Енох. Давай я постою рядом и сожгу его, если он сделает это с тобой еще раз?
Я хотел возмутиться. Енох с подозрением смотрел на мои руки. Но его нельзя было назвать, в отличие от меня, трусом. И вот он снова был передо мной, не доверял мне и опасался меня, но это не стирало для меня моей неправильной нежности к нему. Мои руки сами знали, что хотят сделать с его волосами. От Эммы, конечно, это не укрылось.
Я хочу знать о тебе все.
Я ощутил боль. Эта боль была как будто бы от удара. Еще и еще. Я видел каких-то темноволосых парней. Енох вздрогнул.
- Отвали от меня, - проорал он, но я не пустил его.
Я никогда не причиню тебе боль.
- А это и не больно, забирать мою чертову силу! – продолжал говорить громко Енох. Остальные дети просыпались от его голоса. Я отпустил его. Похоже, что Енох не верит мне.
- Что больно? – переспросила Эмма.
- Да он сказал, что не причинит мне боли, ты что, глухая, - вскинулся он на Эмму.
- Но он вообще ничего не говорил, - возразила она, смотря теперь и на него, как на психа. Я последовал его примеру. Енох покраснел от гнева. Он смотрел на меня с недоверием.
- Какого черта, Портман, ты лезешь в мои воспоминания, - наконец почти прорычал он. Я хотел оправдаться, что никак не могу этого сделать. Потом я вспомнил боль и двух парней. Они были очень похожи на Еноха, даже старше. Это братья? У Еноха что, были братья? И они били его? По его злому лицу я понял, что да.
Но это же невозможно.
- Я гарантирую, что не умею ничего подобного, - повторил я. – И тем более что-то забирать у тебя.
- Знаете что? Нам всем надо поостыть и прийти в себя, да? – решила поставить точку Эмма.
- И поесть, - вставил сонные пять копеек Гораций.
Все переключились на жалкую еду, что удалось вытащить Горацию. Меня слишком тошнило, чтобы я мог есть. Я сел рядом с Енохом, не зная, что мне сделать, чтобы доказать ему, что это совпадение. Мало ли, может дед когда-то заикнулся о нем, а я не помню. Я коснулся его руки. Взгляд его был мрачен и полон разочарования. Я решил пойти от противного и доказать ему, что я не умею ничего подобного. Он дернулся в сторону от моей руки, но я взглядом молил о последнем шансе. Моя рука снова легла на его голову. Я сконцентрировался. Я вспоминал. Вспоминал скрип карандаша. Вспоминал тепло. Вспоминал рисунок. Вспоминал, как он гладил меня, сводя меня с ума. Мой разум послушно подкинул мне картинку его полуулыбки, которую я никогда не забуду. Вот и все, в общем-то, ничего не получилось.
- Это что, у меня такие огромные щеки? – громко возмутился Енох. Среди взрыва смеха он смотрел на меня со смесью недоверия и слабой попытки понять. – Как ты делаешь это? – уже тише спросил он. – И почему не можешь с Эммой?
Я пожал плечами. Я вообще не верил, что это правда. Потом я нашел рукой его медальон на своей шее. Может быть, из-за него? Я указал на него Еноху. Он пожал плечами в ответ. Я решил не думать об этом, тем более что пришел Хью с новостью о том, что видел много воды. Мы добрались до озера довольно быстро, ведь не было слышно ни звука из леса. Не было больше собак, криков и хруста веток, кроме того, что производили мы. Посреди озера стояла скала, просто как из той сказки, что Бронвин читала детям возле моря. Эмма ринулась туда, никого не спросив, и мне пришлось последовать за ней, чтобы глупая девчонка не утонула. Хотя когда я шлепнулся в воду в горле этого монстра из камня, я запоздало подумал, что ничем бы ей и не помог, а бесславно утонул бы вместе с ней, вот и все. Но вопреки всякой логике мы обнаружили вход в петлю. Была ли книга сказок путеводителем? Я не знал. Но у нас не было другой идеи, кроме как лезть на гору, где могло быть убежище имбрины. Честно говоря, я в это слабо верил.
Мы забирались на гору довольно медленно. Хоть мы и отдохнули, больше сил у нас не стало. Когда я посмотрел вниз, на озеро, мне стало плохо от высоты. Желудок скрутило. Я подумал, что с таким успехом у меня его окончательно перекрутит и оторвет ко всем чертям, когда я понял, что ощущаю голод. Слабый, но определенно пустотный голод. Откуда ей взяться в петле? Этого не могло быть, я что-то путал. И все же на следующем обрыве я посмотрел на скалы вокруг озера. Мое нехорошее ощущение усиливалось. Я ощущал, как медальон жег мне кожу. Видимо, это охраняло меня от припадка. Но припадки точно не случаются, когда пустота рядом. Или одного раза мало, чтобы это утверждать? Я смотрел внимательнее. Эмма спросила меня, что не так. Я отмахнулся. Она полезла выше. Я смотрел, позволяя этому чувству внутри меня говорить со мной. Енох спросил, началось или нет. Я понял, что он про припадок и мотнул головой. Нет. Не припадок.
