Такие-то события и ложатся в основу сказаний и легенд – по крайней мере, тех, что бытуют среди обывателей. Для Стражей история Слита была почти обыденной. Такие, как он, притягивают к себе легенды, как простые люди – блох. На деле Слит вовсе не намеревался распространяться о том, что с ним приключилось; вся история вышла на свет лишь благодаря нескончаемым расспросам неугомонных Отроков. Слит вел себя так, словно ему нечем похвастаться, словно в том, что он выжил, нет ничего особенного. Он был Стражем. Выжить вопреки всему, в беспамятстве проскакать по бездорожью многие мили, в одиночку, вдобавок с едва успевшими затянуться ранами истребить разбойничью шайку – только так и должен поступать Страж.
Гавин уважал Стражей. Даже тех, кого убил. В особенности тех, кого убил. Нужно быть единственными в своем роде мужчинами, чтобы проявлять такую самоотверженность, такую неусыпность. Такое смирение. Пока Айз Седай стяжали славу, манипулируя миром и такими чудовищами, как ал’Тор, – такие мужчины, как Слит, незамеченными каждодневно совершали героические деяния. Никакой славы, никакого признания. Если о них и помнили, то обычно только благодаря Айз Седай, с которыми их связывали узы. И еще о них помнили сами Стражи. Своих они не забывали.
Слит атаковал, и его меч устремился вперед в прямом колющем ударе. «Укус гадюки» – смелая атака, еще более эффективная оттого, что Слит сражался на пару с другим Стражем, худощавым и низкорослым, – тот обходил Гавина слева. В Дорлане они были единственными Стражами, но прибытие сюда Марлеша было куда менее драматичным. Марлеш сопровождал ту самую группу из одиннадцати Айз Седай, которым удалось бежать после битвы у Колодцев Дюмай, и он все время оставался с ними. Его Айз Седай, юная красотка-доманийка по имени Вэша, из Зеленой Айя, лениво наблюдала за схваткой, стоя у стены амбара.
На «Укус гадюки» Гавин ответил «Котом, танцующим на стене», единым движением отводя удар и угрожая противнику атакой в ноги. Однако по-настоящему он атаковать не собирался; это был защитный прием, позволяющий ему следить за обоими Стражами. Марлеш рискнул применить «Поглаживание леопарда», но Гавин ответил «Порывом ветра», аккуратно отбивая удар и ожидая следующей атаки от Слита, который из двоих был более опасен. Слит сменил позицию, перемещаясь плавными шагами, при этом меч он держал сбоку и спиной развернулся к огромным стогам сена в глубине душного амбара.
Марлеш попытался исполнить «Колибри, целующую медвяную розу», и Гавин перешел в «Кота на горячем песке». Для подобной атаки «Колибри» считалась неподходящим приемом; она редко была эффективна против обороняющегося, но Марлешу явно надоело, что противник отражает все его удары. Он начал терять терпение. Гавин может воспользоваться нетерпением Стража. И не преминет это сделать.
В наступление вновь пошел Слит. Пока два Стража приближались к нему гуськом, Гавин перевел меч в позицию для защиты. И тотчас же Гавин продемонстрировал «Лепестки яблони на ветру». Три стремительных взмаха клинка заставили Марлеша отступить с широко раскрытыми глазами. Выругавшись, Страж снова бросился вперед, но Гавин сменил стойку, подняв меч выше, и плавно перешел в «Стряхивание росы с ветки». Он шагнул, сделал выпад, выполняя серию из шести резких ударов, по три на каждого противника. В итоге Гавин сбил Марлеша с ног – тот слишком быстро устремился обратно в бой, – и, дважды парировав удары Слита, остановил свой клинок, едва не касаясь его шеи.
Оба Стража потрясенно смотрели на Гавина. То же выражение на лицах было у них в прошлый раз, когда Гавин победил их, и еще однажды до этого. Слит носил меч с клеймом цапли и славился в Белой Башне почти легендарным мастерством. Говорили, что он взял верх над самим Ланом Мандрагораном в двух из семи схваток – еще в те времена, когда Лан еще участвовал в учебных поединках с другими Стражами. Марлеш был не так знаменит, как его товарищ, но он был умелым фехтовальщиком и прошедшим подготовку Стражем, а значит – весьма непростым противником.
Но Гавин победил. Опять. Все казалось таким простым, когда он сражался. Мир уменьшался, сжимался – как ягоды, из которых выдавливают сок, – во что-то маленькое, в то, что легче рассмотреть вблизи. Все, чего хотел Гавин, – защищать Илэйн. Защищать Андор. Возможно, чуть больше походить на Галада.
Почему жизнь не может быть так же проста, как поединок на мечах? Противники стоят прямо перед тобой, с ними все ясно. Награда очевидна – жизнь. Когда люди сражаются, между ними возникает связь. Обмениваясь ударами, они становятся братьями.
Гавин отвел клинок в сторону и отступил на шаг, пряча меч в ножны. Он протянул руку Марлешу, тот принял ее и встал, качая головой.
– Ты невероятен, Гавин Траканд. Ты двигаешься так, словно состоишь из света, тени и цвета. Против тебя я все равно что мальчишка с палкой.
Слит, убирая в ножны меч, не сказал ничего, но уважительно склонил голову – точно так же, как после тех двух схваток с Гавином. Он был немногословен. Гавин это ценил.
