Гавин направился к выходу, но остановился, оглянувшись на стоявшего в пыльном амбаре Слита. Потом Гавин посмотрел на Корбета и коротким жестом подал ему знак, означавший: «Выйди и наблюдай». Отрок энергично кивнул – будучи одним из самых юных, он всегда искал способ проявить себя. Он будет следить за входом и предупредит, если кто-то приблизится.
Слит с любопытством проводил взглядом Корбета, который, положив руку на меч, занял пост у дверей. Гавин шагнул обратно и заговорил вполголоса, так тихо, что Корбет не мог его услышать.
– А что
Страж нахмурился, затем, сделав шаг назад, прислонился к стене амбара. При этом он, словно бы невзначай, бросил взгляд за окно, проверяя, что с той стороны никто не подслушивает.
– Плохо это, – наконец произнес Слит, понизив голос. – Страж не должен биться со Стражем. Айз Седай не должна сражаться с Айз Седай. Так не должно было случиться. Не сейчас. Никогда.
– Но так случилось, – сказал Гавин.
Слит кивнул.
– И теперь у нас две разные группы Айз Седай, – продолжил Гавин, – с двумя армиями, и одна взяла в осаду другую.
– Просто сиди тихо и выжидай, – сказал Слит. – В Башне немало горячих голов, но немало и разумных. Они сделают то, что нужно.
– То есть?
– Покончат с этим, – сказал Слит. – Прибегнув к убийству при необходимости или иными путями, если будет возможно. Ничто не стоит этого раскола. Ничто.
Гавин кивнул.
Слит покачал головой.
– Моя Айз Седай… ей не нравилось происходящее в Башне. Хотела убраться оттуда. Она разумная… умная и изобретательная. Но у нее мало влияния, поэтому другие ее не слушают. Айз Седай… Иногда кажется, что их волнует только то, кто из них сильнее.
Гавин наклонился ближе. О взаимоотношениях внутри Айз Седай, различии в их положении и влиянии разговоры заходили редко. У Айз Седай не было званий или рангов, как у военных, но все они интуитивно знали, кто из них стоит выше. Как это получалось? Похоже, у Слита имелись на этот счет свои мысли, но он не стал развивать тему, и пока что это оставалось загадкой.
– Хаттори убралась оттуда, – негромко продолжил Слит. – Отправилась с этим посольством к ал’Тору, даже не подозревая, во что она ввязывается. Она просто не хотела оставаться в Башне. Разумная женщина. – Он вздохнул, выпрямился и положил руку Гавину на плечо. – Хаммар был славным человеком.
– Да, – отозвался Гавин, чувствуя холодок в животе.
– Но он убил бы тебя, – сказал Слит. – Убил бы быстро и чисто. Атаковал он, не ты. Он понимал, почему ты это делаешь. В тот день никто не принимал верных решений. Их и не было тогда, верных решений.
– Я… – Гавин просто кивнул. – Спасибо.
Слит убрал руку и направился к выходу. Однако через пару шагов Страж обернулся.
– Кое-кто говорит, что Хаттори стоило за мной вернуться, – сказал он. – Эти твои Отроки считают, что она бросила меня у Колодцев Дюмай. Это не так. Она знала, что я выжил. Знала, что я ранен. Но еще она верила в меня, верила, что я выполню свой долг, пока она выполняет свой. Она должна была сообщить Зеленым о том, что случилось у Колодцев Дюмай, к чему привели истинные приказы Амерлин в отношении ал’Тора. Я должен был выжить. Каждый из нас выполнял свой долг. Но когда послание было доставлено, она, если бы не почувствовала, что я иду к ней, отправилась бы за мной сама. Чего бы это ни стоило. И мы оба это знаем.
И Слит ушел, оставив Гавина размышлять над загадочными словами, сказанными ему на прощание Стражем. Беседы со Слитом зачастую были странными. В поединке тот действует плавно и текуче, точно вода, но вести разговор гладко не умеет.
Покачивая головой, Гавин вышел из амбара и взмахом руки отпустил Корбета с поста. Ни за что Гавин не согласится стать Стражем Хаттори. Лишь на миг предложение показалось ему привлекательным, но только как способ уйти от проблем. Он знал, что не будет счастлив, если станет Стражем Хаттори или Стражем любой другой сестры, кроме Эгвейн.
Ей Гавин готов был пообещать все, что угодно. Что угодно, если это не вредит Андору или Илэйн. О Свет, да он бы пообещал ей не убивать ал’Тора. По крайней мере, пока не удостоверится наверняка, что это Дракон убил его мать. Как Эгвейн не видит, что человек, с которым она росла, превратился в чудовище, изуродованное Единой Силой? С ал’Тором необходимо покончить. Так будет лучше для них всех.
Стискивая и снова разжимая кулак, Гавин зашагал через деревенскую площадь, жалея, что простоту и спокойствие поединка на мечах нельзя продлить на всю жизнь. В воздухе резко пахло коровами и навозом из сараев; Гавину нестерпимо хотелось вернуться в какой-нибудь приличный город. Возможно, из-за своей отдаленности и размеров Дорлан и был подходящим убежищем, но Гавин предпочел бы, чтобы Элайда выбрала для Отроков менее пахучее пристанище. Ему казалось, что запах скотного двора въелся в одежду на всю оставшуюся жизнь – разумеется, если через пару недель армия мятежниц не обнаружит и не перебьет их всех.
