Он поднялся на ноги, разгладил красную куртку. Удивительно, но страха он вовсе не чувствовал. Откуда-то это место было ему знакомо, по воспоминаниям, сокрытым где-то в глубинах памяти. Как он попал сюда? Недавнее прошлое будто бы подернулось облачной пеленой и ускользало от него, истаивая клочьями тумана…
«Нет», – твердо сказал себе Ранд. Подчиняясь его воле и решительности, воспоминания послушно встали на свои места. Он находился в доманийском загородном особняке, в комнате, которую им с Мин отвели, и ожидал доклада Руарка о захвате первых членов Купеческого совета. Мин, сидя в глубоком зеленом кресле, читала книгу – чье-то жизнеописание под названием «Каждый замок».
Ранд чувствовал себя изнуренным, что часто случалось с ним в последнее время. Он прилег на кровать. Значит, он уснул и спит. Был ли это Мир снов? Хотя он и побывал там несколько раз, но знал о нем очень мало. Эгвейн и айильские ходящие-по-снам рассказывали о Мире снов крайне сдержанно.
Место, где оказался Ранд, чем-то отличалось от мира сновидений, но было странно знакомым. Он бросил взгляд вглубь коридора – тот был таким длинным, что терялся в полумраке. Монотонность каменного коридора нарушали лишь деревянные двери, рассохшиеся и потрескавшиеся, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. «Да… – подумал Ранд, хватаясь за воспоминание. – Я и в самом деле когда-то был тут, только очень недолго».
Ранд наугад выбрал одну из дверей – он знал, что не важно, на какую именно падет выбор, – и толкнул ее. За открывшейся дверью оказалась комната скромных размеров. Дальняя стена представляла собой ряд серых каменных арок, за которыми виднелся маленький дворик и небо с пылающими красными облаками. Облака громоздились и разрастались, как пузыри в кипящей воде. Это были тучи надвигающейся бури, но было в них что-то неестественное.
Присмотревшись, он увидел, что каждое вновь возникавшее облако имело вид искаженного мукой лица с раскрытым в безмолвном крике ртом. Облако набухало и разрасталось, лицо перекашивалось, двигалась челюсть, раздувались и шли складками щеки, вылезали из орбит глаза. Затем облако разделялось на части, и на поверхности новых облаков вспучивались другие лица, вопящие и искаженные судорожными волнами. Зрелище одновременно завораживало и ужасало.
За пределами дворика не было земли. Только это жуткое небо.
Ранду не хотелось смотреть в левую часть комнаты. Туда, где находился камин. Камни, из которых был сделан пол и сложены сам камин и колонны, были деформированы, словно бы оплавленные невероятным жаром. Стоило чуть отвести от них взгляд, как они будто начинали смещаться и изменяться. Соотношение размеров и углов комнаты было каким-то неправильным, искаженным. Точно так же все обстояло и раньше, когда Ранд был здесь, давным-давно.
Однако кое-что на этот раз было по-другому. Иные цвета. Многие камни оказались черными, будто бы обгоревшими, их покрывала сеточка трещин. В глубине они тускло светились красным, словно внутри каждого таилось ядро из раскаленной лавы. Здесь же когда-то был стол. Полированный, из дорогого дерева. Его обыденные линии рождали тревожный контраст с искаженными углами камней.
Стола не было, но перед камином, развернутые к камину, стояли два кресла. Высокие спинки могли скрыть любого, кто сидел в кресле. Ранд заставил себя сделать первый шаг вперед, и его сапоги сухо стукнули по обожженным камням. Он не чувствовал жара – ни от черных камней, ни от языков пламени в камине. Когда Ранд приблизился к креслам, у него перехватило дыхание и бешено забилось сердце. Он страшился того, что мог увидеть.
Обойдя кресла, Ранд увидел, что в левом из них сидит мужчина, высокий и моложавый, с квадратным лицом и старыми голубыми глазами, в которых отражался огонь камина, отчего их радужка казалась почти багровой. Второе кресло было пустым. Ранд подошел и сел, стараясь унять сердцебиение и глядя на пляшущее пламя. Он видел этого человека раньше – в видениях вроде тех, что являлись ему, когда он вспоминал Мэта или Перрина.
На сей раз мысли о друзьях не вызвали цветного вихря в голове. Это было странно, но почему-то не стало для Ранда неожиданностью. Видения, в которых возникал мужчина, что сидел рядом, отличались от тех, где появлялись Перрин и Мэт. Они были более отчетливыми, в каком-то отношении более реальными. Порой в эти моменты Ранду казалось, что стоит ему только протянуть руку, и он коснется этого человека. Ранд боялся того, что могло бы произойти, поступи он так.
Только однажды Ранд встретился с этим человеком. В Шадар Логоте. Незнакомец спас Ранду жизнь, и юноша терялся в догадках, кто же это мог быть. Сейчас и именно здесь Ранд наконец-то понял.
– Ты мертв, – прошептал Ранд. – Я убил тебя.
Не отрывая взгляда от огня, мужчина рассмеялся. В низком, гортанном смехе не слышалось ни капли подлинного веселья. Когда-то Ранд знал этого человека под именем Ба’алзамон – таким было одно из имен Темного – и по глупой наивности решил, что, убив его, навеки победил Тень.
