Грядущая буря полностью

Новое ее плетение было гораздо более многофункциональным. Оно не разрушало находившиеся в шкатулке предметы – Кадсуане не была уверена, что их вообще возможно уничтожить. Вместо этого особенные плетения – называвшиеся обращенными или инвертированными и невидимые никому, кроме своего создателя, – выбрасывали во все стороны извивающиеся пряди Воздуха и обездвиживали всякого, кто находился в комнате, когда открывалась шкатулка. Затем другое плетение издавало громкий звук, подобный призыву сотни труб, а в воздухе, поднимая тревогу, вспыхивали яркие огни. Плетения срабатывали, если бы кто-то вздумал открыть шкатулку, сдвинуть ее с места или хотя бы едва коснуться ее легчайшей нитью Единой Силы.

Кадсуане откинула крышку. Чрезвычайные меры предосторожности – отнюдь не излишество, а насущная необходимость. Ибо в шкатулке находились два предмета, которые представляли громадную опасность.

Сорилея, подойдя ближе, внимательно рассматривала содержимое. Статуэтка в виде длиннобородого мудреца, держащего в поднятой над головой руке шар, имела в высоту около фута. Второй предмет представлял собой черный металлический ошейник, соединенный с двумя браслетами, – ай’дам, предназначенный для мужчины. С помощью этого тер’ангриала женщина могла превратить мужчину, способного направлять, в своего раба, взяв под контроль его способность прикасаться к Единой Силе. Возможно, она могла всецело подчинить его себе. Действие ошейника Айз Седай не испытывали. Ал’Тор запретил.

Не обращая внимания на статуэтку, Сорилея не сводила взора с браслетов и ошейника. Шипящим шепотом она произнесла:

– Эта вещь – само зло.

– Да, – согласилась Кадсуане. Редко когда она называла простой предмет «злом», но этот был именно таким. – Найнив ал’Мира утверждает, что ей знакома подобная вещь. Мне не удалось вытянуть из девчонки, откуда ей известно о таких предметах, но она, по ее утверждениям, знает, что существовал лишь один мужской ай’дам, да и тот она приказала утопить в океане. Впрочем, она признает, что сама лично не видела, как он был уничтожен. Возможно, шончан воспользовались им как образцом.

– От одного его вида становится не по себе, – заметила Сорилея. – Если один из Предавшихся Тени или хотя бы кто-то из шончан захватит его с помощью этого…

– Да убережет всех нас Свет, – прошептала Бэйр.

– И вот с этими людьми, с теми, кто обладает такими вещами, ал’Тор желает заключить мир? – Сорилея покачала головой. – Для кровной вражды достаточно одного лишь того, что они создали эти отвратительные предметы. Слыхала, были и другие, похожие. Что с ними?

– Хранятся в других местах, – сказала Кадсуане, закрывая крышку. – Вместе с женскими ай’дамами, что мы заполучили. Кое-кто из моих знакомых – Айз Седай, удалившиеся от мира на покой, – испытывают их, ищут в них слабые места.

И еще у них был Калландор. Кадсуане очень не хотелось выпускать его из виду, но она понимала, что меч по-прежнему хранит тайны, которые еще предстоит раскрыть.

– Я храню ошейник тут, потому что намерена найти способ и испытать его на мужчине, – сказала Айз Седай. – Это лучшая возможность узнать о слабых местах этого предмета. Однако ал’Тор не позволит надеть его на кого-то из своих Аша’манов. Даже на короткий срок.

Бэйр стало не по себе.

– Это как проверять остроту копья, вонзив его кому-то в грудь, – пробормотала она.

Сорилея тем не менее согласно кивнула. Она понимала.

Как только женский ай’дам попал в руки Кадсуане, первым делом она надела ошейник на себя, чтобы отыскать способ избавиться от него. Разумеется, свой эксперимент она проводила в тщательно контролируемой обстановке, в присутствии женщин, которым она доверяла и которые, если что, должны были ей помочь. В конце концов, к их помощи и пришлось прибегнуть. Кадсуане так и не нашла способов самостоятельно высвободиться из ошейника.

Но если враг планирует что-то с тобой сделать, ты обязан выяснить, как противостоять его замыслу. Пусть даже для этого тебе придется посадить себя на поводок. Вот этого ал’Тор и не понимает. Когда Кадсуане спросила его, он попросту принялся бормотать о «проклятом ящике» и о том, как его избивали.

– Мы должны что-то делать с этим мужчиной, – сказала Сорилея, встретившись взглядом с Кадсуане. – Со времени нашей прошлой встречи он стал хуже.

– И в самом деле так, – ответила Кадсуане. – Ему удивительным образом удается уклоняться от занятий со мной.

– Тогда давай кое-что обсудим, – предложила Сорилея, пододвигая к себе табурет. – Нужно составить план. На благо всех.

– На благо всех, – согласилась Кадсуане. – А в первую очередь – на благо самого ал’Тора.

Ранд очнулся на полу в коридоре. Сел, прислушиваясь к далекому плеску воды. Ручей возле особняка? Нет… нет, что-то не так. Здесь стены и пол были каменными, а не из дерева. На голых каменных стенах не видно ни свечей, ни ламп, но темно не было – словно бы сам воздух светился.