– А для этого… мне нужен этот голос, Мин. Льюс Тэрин многое знает. Или… или я знаю. Так или иначе, это знание есть. Можно сказать, Темного уничтожит оставленная им порча, ведь именно она дала мне связь с Льюсом Тэрином.
Мин бросила взгляд на книги. Полоска бумаги со строчками Герида по-прежнему выглядывала из толстого томика «Дум среди развалин».
– Ранд, – промолвила девушка, – тебе нужно разрушить печати на узилище Темного.
Нахмурившись, он посмотрел на нее.
– Я уверена в этом. Все это время я перечитывала книги Герида и думаю, именно это он имел в виду под «расчисткой». Чтобы возвести заново узилище Темного, тебе нужно сначала вскрыть его. Снять заплату, которую наложили на Скважину.
Мин ожидала, что он откажется поверить. К ее огромному удивлению, Ранд просто кивнул.
– Да, – произнес он. – Да, в этом есть смысл. Сомневаюсь, правда, что многие обрадуются, услышав такое. Если сломать печати, то невозможно предсказать, что произойдет дальше. Если мне не удастся сдержать его…
Пророчества не утверждали, что Ранд победит. Только то, что он будет сражаться. Мин снова поежилась – проклятое окно! – но посмотрела Ранду в глаза:
– Ты победишь. Ты одолеешь его.
Ранд вздохнул:
– Веришь в безумца, Мин?
– Верю в тебя, овечий пастух.
Неожиданно вокруг Ранда закружились образы. Обычно девушка не обращала на видения внимания, если только не появлялось что-то новое, но сейчас она стала выхватывать отдельные образы. Светлячки, гаснущие во мраке. Три женщины перед погребальным костром. Вспышки света, тьма, тени, знаки смерти, короны, раны, боль и надежда. Вокруг Ранда ал’Тора бешено кружился вихрь сильнее любой бури, порожденной силами природы.
– Все равно нам неизвестно, что делать, – сказал он. – Печати настолько хрупки, что я способен сломать их руками, но что потом? Как мне остановить его? Об этом есть что-то в твоих книгах?
– Трудно сказать, – признала Мин. – Подсказки – если это действительно подсказки – весьма расплывчаты. Буду искать дальше. Обещаю. Я найду для тебя ответы.
Ранд кивнул, и Мин с удивлением ощутила через связывающие их узы его доверие. В последнее время он пугающе редко испытывал к кому-то это чувство, но сейчас Ранд и в самом деле казался мягче, чем прежде. Все тот же камень, но, похоже, по нему пробежали трещинки, дающие ей возможность проникнуть внутрь. Это было начало.
Мин еще крепче обняла Ранда и снова закрыла глаза. Начало положено, но времени оставалось так мало. Нужно успеть.
Аккуратно заслоняя ладонью горящую свечу, Авиенда зажгла висящий на шесте фонарь. Пламя задрожало, разгорелось, осветило пространство возле шеста. Вокруг рядами выстроились шатры, откуда доносился храп спящих солдат. Вечер был холодным, в отдалении шумели на ветру ветви деревьев. Заухала одинокая сова. Авиенда очень устала.
Уже полсотни раз она пересекла луг – зажигала фонарь, потом задувала его и бегом неслась в особняк, а там девушка опять зажигала свою свечу и осторожно – не позволяя ветру загасить огонек – шагала обратно, чтобы снова зажечь фонарь.
Еще месяц подобных наказаний, и она превратится в такую же сумасшедшую, как мокроземцы. Вот проснутся однажды Хранительницы Мудрости и увидят, как она купается в реке, или несет мех, лишь наполовину наполнив его водой, или даже в охотку носится верхом на лошади! Авиенда чувствовала себя совершенно обессиленной и не способной ни о чем думать. Она вздохнула и в надежде наконец-то лечь спать направилась было в ту часть лагеря, где темнели айильские палатки.
За спиной у нее кто-то стоял.
Девушка вздрогнула, рука сама собой потянулась к кинжалу, но, узнав Эмис, Авиенда успокоилась. Из всех Хранительниц Мудрости только она – бывшая Дева – могла так незаметно подкрасться к Авиенде.
Хранительница Мудрости стояла, сложив руки перед собой, коричневые шаль и юбка слегка колыхались на ветру. От одного особенно холодного порыва у Авиенды по коже побежали мурашки. Серебристые волосы Эмис казались почти призрачными в вечернем свете; в них застряла принесенная ветром сосновая иголка.
– К своим наказаниям, дитя мое, ты подходишь с таким… рвением, – промолвила Эмис.
Авиенда опустила глаза. Обращать внимание на то, чем она занималась, означало позорить ее. Неужели у нее вышел срок? Хранительницы Мудрости в конце концов махнули на нее рукой?
– Прошу вас, Хранительница Мудрости. Я делаю то, что велит долг.
– Да, это так, – сказала Эмис. Она провела рукой по волосам, вытащила из них сосновую иголку и бросила ее в жухлую траву. – И в то же время нет. Иногда, Авиенда, нас так волнует то, что мы сделали, что не задумываемся о том, чего же мы
Авиенде оставалось лишь порадоваться темноте, которая скрыла проступившую у нее на щеках краску стыда. Вдалеке, отбивая время, солдат принялся звонить в вечерний колокол; прозвучало одиннадцать мелодично-печальных ударов. Как ответить на замечание Эмис? Казалось, правильного ответа не было вовсе.
Авиенду выручила вспышка света возле лагеря – хотя и слабая, но без труда заметная в темноте.
