У печи, наклонившись и заглядывая в ее устье, застыла Ларас. Госпожу кухонь охватывал огромный белый передник, украшенный пятнами все той же сажи. Ее пухлое круглое лицо повидало немало зим; волосы начинали седеть, а от уголков глаз разбегались морщинки. Когда Ларас вот так наклонялась, то у нее появлялись второй, третий и четвертый подбородки; за край устья она ухватилась большой рукой с толстыми пальцами.
У Эгвейн отлегло от сердца. Почему она была так уверена, что к ней кто-то подкрадывается? Это всего лишь Ларас пришла ее проверить.
И все же почему та двигалась столь бесшумно? Ларас, прищурившись, бросила взгляд куда-то в сторону. Затем приложила палец к губам. Эгвейн вновь напряглась. Что происходит?
Ларас отступила от очага и поманила Эгвейн за собой. Поступь у госпожи кухонь оказалась на удивление легкой, двигалась она намного тише, чем ожидала Эгвейн. Поварихи, их подручные и посудомойки гремели кастрюлями и мисками в разных углах кухни, но поблизости никого из них видно не было. Эгвейн выползла из очага и, заткнув скребок за пояс, вытерла руки об одежду. Стянув тряпку с лица, она вдохнула сладостный воздух без примеси сажи. Она сделала глубокий вдох, но тут же попала под суровый взгляд Ларас, которая снова приложила к губам палец.
Эгвейн кивнула и двинулась через кухню вслед за Ларас. Очень скоро они оказались в кладовой, где воздух казался плотным от запахов сухого зерна и старого сыра. Плитка уступила здесь место более надежной кирпичной кладке. Отодвинув в сторону несколько мешков, Ларас открыла в полу неприметный люк. Деревянная крышка сверху была облицована тонкими кирпичиками, и люк полностью сливался с полом, и догадаться о его существовании было невозможно. Внизу оказалась крохотная каморка с каменными стенами, где вполне мог поместиться человек, хотя рослый мужчина чувствовал бы себя там весьма стесненно.
– Обождешь здесь до вечера, – прошептала Ларас. – Сейчас я тебя вывести отсюда не смогу – в Башне суетня, как на птичьем дворе, когда куры лису рядом видят. Но поздно вечером с кухонь вывозят отбросы, и мы тебя выдадим за одну из тех девчонок, что мусор грузят. У портового грузчика есть маленькая лодка, он переправит тебя через реку. Среди стражников у меня есть друзья, они отвернутся и сделают вид, будто ничего не видят. Как окажешься на том берегу, сама решай, что делать. Но не советую возвращаться к этим дурехам, что сделали тебя своей марионеткой. Найди укромное местечко, где можно переждать, пока тут все не уляжется, а потом, когда вернешься, глядишь, тебя и примет та, кто здесь будет верховодить. Судя по тому, как все оборачивается, вряд ли ею окажется Элайда…
Эгвейн лишь удивленно моргнула.
– Ну, давай, – скомандовала дородная госпожа кухонь. – Дуй вниз.
– Я…
– Давай-давай! Недосуг мне с тобой болтать! – поторопила девушку Ларас, хотя, кроме нее, болтать тут было и некому. Видимо, она нервничала: уж очень часто озиралась и все время постукивала ногой. Но Ларас явно и раньше проделывала нечто подобное. Иначе почему обычная повариха из Белой Башни умеет так тихо подкрадываться? Как смогла она так ловко спланировать побег Эгвейн из укрепленного и охраняемого города, да еще и осажденного? И откуда вообще на кухне у Ларас этакий схрон? О Свет! Она что, сама его вырыла?
– За меня не волнуйся, – бросила Ларас, пристально глядя на Эгвейн. – Я тут сама управляюсь. Кухонную прислугу будут держать подальше от того места, где ты работала. Эти Айз Седай проверяют тебя каждые полчаса или около того, и раз они проверили тебя с минуту назад, то какое-то время соваться сюда не станут. А когда вздумают снова тебя проведать, то я сделаю вид, будто ничего не знаю, и все подумают, что ты тихонько улизнула из кухонь. Скоро мы вытащим тебя из этого города, и никто ничего не заподозрит.
– Хорошо, – пробормотала Эгвейн, наконец-то обретя дар речи. – Но почему?
Она-то думала, что Ларас, после того как помогла Мин и Суан, вряд ли захочет помочь еще какой-нибудь беглянке.
В ответ Ларас бросила на девушку взгляд, преисполненный той решимости, какая была свойственна разве что Айз Седай. Несомненно, Эгвейн зря не принимала в свои расчеты эту женщину! Кто же она на самом деле?
– Удумали у девушки дух сломить, так я им не помощница! – решительно проговорила Ларас. – Эти избиения – настоящее позорище! Глупые Айз Седай. Я верой и правдой служила им все эти годы, и что мне теперь велели? Сказали, я должна заставить тебя трудиться на износ и изо дня в день. И конца этому не будет. Ну, я не слепая и вижу, когда девушку перестают обучать и начинают притеснять. Совсем забить вознамерились! Я такого не потерплю, не у себя на кухне. Да испепелит Свет Элайду за то, что она возомнила, будто ей такое позволено! Пусть казнит тебя или делает послушницей, мне все равно. Но такое издевательство неприемлемо!
