Но как вести себя с Элайдой? Разумно ли позволять лже-Амерлин и дальше считать, будто Эгвейн напугана чуть ли не до смерти? Или пора решительно выступить против нее?
К концу купания Эгвейн чувствовала себя гораздо чище и куда увереннее. Ее положение в войне изрядно ухудшилось, но сражаться она вполне могла. Спешно расчесав еще влажные волосы, она накинула свежее платье послушницы – о Свет, как приятно ощутить кожей чистую мягкую ткань! – и вышла к своим надзирательницам.
Те сопроводили ее до покоев Амерлин. Эгвейн прошла мимо нескольких групп сестер, ради их же блага держа голову высоко поднятой. Надсмотрщицы провели ее через Красный сектор Башни, где узорный пол был выложен красными и темно-серыми плитками. Чем ближе они подходили к покоям Амерлин, тем больше встречалось народу – женщин в шалях, служанок с Пламенем Тар Валона на груди. Но – ни одного Стража, что всегда удивляло Эгвейн, поскольку в других частях Башни их присутствие было обычным делом.
Долгий подъем вверх, еще несколько поворотов – и вот они оказались у входа в покои Элайды. Эгвейн машинально поправила юбки. По пути она решила, что с Элайдой будет вести себя так же, как в прошлый раз, – то есть хранить молчание. Если и дальше ее сердить – запретов только прибавится. Унижать свое достоинство Эгвейн не станет, но и стараться оскорбить Элайду тоже незачем. Пусть эта женщина думает все, что ей заблагорассудится.
Служанка отворила дверь, впустила Эгвейн и провела в обеденный зал. Увиденное потрясло девушку. Она-то предполагала, что Элайда будет одна или, может быть, вдвоем с Мейдани. Эгвейн даже на секунду не могла вообразить, что в обеденном зале окажется столько женщин. Айз Седай было пять, по одной от каждой Айя, за исключением Красной и Голубой. И каждая из присутствующих сестер – восседающая. Глазам Эгвейн предстали Юкири и Дозин, обе – тайные охотницы на Черную Айя. Феране тоже была тут, хотя она, кажется, удивилась, увидев Эгвейн; неужели Белых не известили заранее об обеде у Элайды, или же Феране просто забыла упомянуть о нем?
Рубинде из Зеленой Айя сидела рядом с Шеван – Коричневой сестрой, с которой Эгвейн хотела бы встретиться и переговорить. Шеван входила в число тех, кто выступал за переговоры с мятежными Айз Седай, и Эгвейн надеялась, что сумеет подтолкнуть ее к тому, чтобы она изнутри помогала объединить Белую Башню.
За столом не было ни одной Красной сестры, если не считать саму Элайду. Может, потому, что все Красные восседающие находились сейчас вне пределов Башни? Или же Элайда полагала, что в этом зале достаточно будет только ее присутствия, поскольку она по-прежнему считала себя Красной, хоть Амерлин подобное и не пристало.
Стол был длинный, хрустальные бокалы сверкали от падавшего на них света богато изукрашенных напольных ламп, что выстроились вдоль желто-красных, цвета ржавчины, стен. На каждой из восседающих красовалось чудесное платье цвета ее Айя. Пахло сочным мясом и пареной морковью. Женщины разговаривали друг с другом. Вполне дружелюбно, хотя и принужденно. Все они явно испытывали внутреннее напряжение. Находиться здесь им не хотелось.
С дальнего конца стола Дозин кивком поприветствовала Эгвейн – почти что знак уважения. Это уже кое-что значит. «Я здесь, потому что ты сказала: такие вещи важны», – как будто бы говорила она.
Во главе стола восседала, самодовольно улыбаясь, Элайда, облаченная в красное платье с длинными рукавами, отделанными, как и лиф, негранеными гранатами. Взад-вперед носились служанки, разливая вино и разнося блюда с яствами. Зачем Элайда созвала восседающих на обед? Не было ли это попыткой исцелить отчуждение в Башне? Может, Эгвейн несправедливо судит о ней?
– Ага, прекрасно, – произнесла Элайда, заметив Эгвейн. – Наконец-то ты явилась. Подойди сюда, дитя мое.
Эгвейн прошла через всю трапезную, и теперь наконец все восседающие заметили ее. Появление Эгвейн у некоторых, казалось, вызвало легкое замешательство, другие же посматривали на нее с любопытством. Шествуя через зал, девушка кое-что поняла.
Сегодня вечером все, ради чего трудилась Эгвейн, могло запросто пойти прахом.
Если собравшиеся здесь Айз Седай увидят, что Эгвейн раболепно прислуживает Элайде, стараясь ей угодить, то Эгвейн утратит в их глазах всякое достоинство. Элайда заявила, что Эгвейн сломлена, но та выказала обратное. И если сейчас она хоть на чуточку склонится перед Элайдой, все сочтут это свидетельством правоты Элайды.
Да испепелит Свет эту женщину! Зачем она пригласила сюда столько сестер, на которых всеми силами стремилась повлиять Эгвейн? Или это просто случайность? Пройдя во главу стола, Эгвейн встала рядом со лже-Амерлин, и служанка вручила ей хрустальный кувшин с искрящимся красным вином.
– Следи, чтобы кубок у меня не пустел, – приказала Элайда. – Стой здесь, но не подходи слишком близко. Не хочу дышать сажей, что осталась на тебе после сегодняшнего наказания.
