– Хм… как вам угодно, Айз Седай. Я должен передать лорду генералу, чтобы он следил за флангами. Наш враг научился тому приему, благодаря которому мы попали сюда.
– Хорошо. Скачи.
Гонец кивнул.
– Быстро!
Вздыбив эту ужасную лошадь, всадник с места послал ее в галоп и поскакал из лагеря; плащ громко хлопал у него за спиной.
– А что это было? – спросила Шириам, оторвавшись ненадолго от происходящего на собрании.
– Не хочу, чтобы мы проснулись, окруженные войском Элайды, – ответила Суан. – Бьюсь об заклад, я единственная, кому пришло в голову предупредить нашего генерала, что противник, возможно, только что лишил нас главнейшего тактического преимущества. Такого важного для осады.
Шириам нахмурилась, – видимо, об этом она даже не подумала. И не одна она такая. Нет, разумеется, раньше или позже кто-то наверняка вспомнит о Брине и решит, что надо бы отправить весточку командующему. Но для большинства вся беда не в том, что Элайда теперь в состоянии перебросить войска и атаковать с флангов, не в том, что осада, которую ведет Брин, теперь бесполезна. Для них катастрофа имеет личный характер: знание, которое они старательно хранили в тайне, попало в чужие руки. Раньше секрет Перемещения принадлежал только им, а теперь он известен и Элайде! Совершенно в духе Айз Седай. Сначала негодовать, а потом уже думать, каковы будут последствия.
А возможно, Суан просто испытывает горечь? Наконец кто-то в шатре додумался предложить, чтобы собрание Совета было запечатано Пламенем, так что Суан отступила в сторону и сошла с деревянных мостков на плотно утоптанную землю. Мимо туда-сюда сновали послушницы, опуская головы, дабы не встречаться с нею взглядами, однако склониться в торопливом реверансе никто не забывал.
«Сегодня у меня плохо выходит выглядеть слабой», – поморщившись, подумала Суан.
Белая Башня разваливалась. Все Айя ослабляли друг друга мелочными склоками и глупыми ссорами. Даже здесь, в лагере Айз Седай, поддерживающих Эгвейн, больше времени уходило на политиканство, чем на подготовку к надвигающейся буре.
И ответственность за эти несчастья отчасти несла и Суан.
Но львиная доля вины все равно лежит на Элайде и ее Айя. А может, если бы Суан сумела склонить Айя к сотрудничеству, и не случилось бы никакого раскола? Конечно, Элайда виновата в расколе, но времени у нее было не настолько много. Каждую брешь в единстве Башни наверняка можно отследить в прошлое, когда они – во время пребывания Суан на Престоле Амерлин – были совсем еще крошечными трещинками. Вероятно, не будь она всего-навсего посредницей, примиряющей между собой различные группировки в Белой Башне, а стань кем-то большим, удалось бы ей придать крепости и сил этим женщинам? Удержать их, не дать кинуться друг на друга, точно обезумевшим от крови рыбы-бритвы?
Да, Дракон Возрожденный очень важен. Но он – лишь одна из ключевых фигур в плетениях последних дней. Забыть об этом обстоятельстве очень легко – так же легко наблюдать только за одним выдающимся героем из легенд, позабыв обо всех прочих.
Вздохнув, Суан взяла корзину с бельем и по привычке проверила, все ли на месте. И тут, свернув с одной из примыкавших дорожек, к Суан приблизилась фигура в белом облачении.
– Суан Седай?
Суан, нахмурившись, подняла взгляд на подошедшую женщину. Стоявшая перед ней послушница была одной из самых необычных в лагере. Старческое обветренное лицо почти семидесятилетней Шарины испещряла целая сеть морщин. Серебристо-седые волосы она убирала в пучок и, если не сутулилась при ходьбе, в каждом ее шаге угадывалась особая сила. В жизни Шарина многое повидала, многое сделала, да и прожила уже немало лет. И, в отличие от Айз Седай, Шарина все эти годы действительно жила. Трудилась, растила семью, даже своих детей ей довелось хоронить.
В Силе женщина обладала высоким потенциалом. Необыкновенно высоким; она наверняка получит шаль, и когда это произойдет, то будет стоять много выше Суан. Впрочем, сейчас Шарина склонилась в низком реверансе. Почтение она умела выказывать почти идеально. Известна она была еще и тем, что много реже всех прочих послушниц жаловалась, доставляла меньше всех хлопот и к тому же слыла самой прилежной ученицей. Будучи послушницей, она понимала то, чему большинство Айз Седай так и не научились – либо забывали в тот миг, когда получали шаль. Как проявить покорность, когда это необходимо; как достойно принять наказание; как понять, когда надо учиться, а не делать вид, будто и так все знаешь.
«Если б только среди нас было побольше таких, как она, – подумала Суан. – И поменьше таких, как Элайда и Романда».
– Да, дитя мое? – промолвила Суан. – В чем дело?
– Просто увидела, Суан Седай, как вы поднимаете корзину с бельем, – ответила Шарина. – И подумала: может, мне понести ее вместо вас?
Немного помешкав, Суан сказала:
– Мне бы не хотелось, чтобы ты утомлялась.
Шарина приподняла бровь, и лицо ее приобрело выражение, совершенно несвойственное послушницам.
