Грядущая буря полностью

Испытав прилив ужаса, он забарахтался в небе. Над ним кипели черные тучи, мрачные и зловещие. Внизу раскинулась дикая равнина, бурая трава волнами колыхалась на ветру, и никаких признаков человека. Ни палаток, ни дорог, не было даже оставленных людьми следов.

Перрин не падал. Просто висел – и все. Он инстинктивно взмахивал руками, будто бы плыл в воде, захлестываемый паникой, пока его разум силился понять, что случилось, где он и почему.

«Волчий сон, – подумал Перрин. – Я – в волчьем сне. Ведь именно сюда я надеялся попасть, когда ложился спать!»

Он заставил себя дышать глубоко и перестать размахивать руками, хотя трудно успокоиться, когда висишь в нескольких сотнях шагов над землей. Внезапно мимо него промелькнуло нечто серое и косматое. Скачками несясь по воздуху, волк слетел вниз, к полям, и мягко опустился на землю.

– Прыгун!

Давай сюда, Юный Бык. Прыгай. Это не опасно.

Как всегда, послание от волка явилось смесью запахов и образов. Понимать их Перрину становилось все легче и легче: рыхлая почва – это земля, порыв ветра – образ прыжка, расслабляющий и успокаивающий запах – знак того, что бояться не стоит.

– Но как?

Были времена, ты всегда убегал вперед, точно полугодовалый щенок. Прыгай. Прыгай же!

Далеко внизу, на поле, усевшись на задние лапы и задрав морду к Перрину, скалился Прыгун.

Перрин скрипнул зубами и пробормотал парочку проклятий в адрес своенравных волков. Причем ему казалось, что мертвые волки отличаются особенным упрямством. Впрочем, Прыгун говорил дело. Тут Перрину уже доводилось прыгать, пусть и не с самого неба.

Сделав глубокий вдох, Перрин закрыл глаза и представил себе, как спрыгивает вниз. Внезапным порывом ветра его обдало со всех сторон, но потом ступни ударились о мягкую почву. Он открыл глаза. Громадный серый волк, весь в шрамах от многочисленных схваток, сидел на земле рядом с ним, а вокруг расстилалась обширная равнина, поросшая диким просом, перемежавшимся густыми зарослями высокой тонкой травы, что тянулась высоко вверх. Колышась на ветру, шершавые травинки щекотали Перрину руки, отчего ему хотелось почесаться. От травы исходил чересчур сухой запах – как от сена, пролежавшего в сарае целую зиму.

Здесь, в волчьем сне, кое-что лишь на короткое время оставалось неизменным: только что у ног Перрина лежала груда листьев, а через миг она исчезла. Вокруг слабо пахло какой-то затхлостью, словно бы все тут было не совсем здесь.

Перрин взглянул вверх. Небо предвещало бурю. Обычно здешние тучи могли быть столь же мимолетны и исчезали так же быстро, как и кое-что другое. В какой-то момент они целиком затягивали небо, а потом – и моргнуть не успеешь – глазам представал чистый небосвод. На сей раз черные грозовые тучи никуда не исчезали. Они кипели, кружились и выстреливали друг в друга молниями. Однако ни одна молния в землю не ударяла, и никаких звуков грома от них не доносилось.

На равнине было до странности тихо. Тучи зловещим покровом заволокли все небо. И рассеиваться не собирались.

Близится Последняя охота. – Прыгун поднял взгляд к небу. – Значит, побежим вместе. Если только вместо этого не уснем.

– Не уснем? – переспросил Перрин. – А как же Последняя охота?

Она все ближе, – повторил Прыгун. – Если Убийца Тени падет перед натиском бури, все уснут навечно. Если же выживет, тогда мы будем охотиться вместе. Ты и я.

Перрин потер подбородок, стараясь разобраться в послании – смешанных вместе образов, запахов, звуков, ощущений. Но понятного ему было мало.

Ладно, сейчас он здесь. Он сам захотел прийти и был преисполнен решимости получить, если удастся, от Прыгуна кое-какие ответы. И все же славно было свидеться с ним вновь.

Побежали, – пришло сообщение от Прыгуна. В его послании не было тревоги. Это было просто приглашение. Прыгун предложил побегать вместе.

Перрин кивнул и побежал по траве. Прыгун вприпрыжку несся рядом, рассылая образы радости.

Бежишь на двух ногах, Юный Бык? На двух-то медленно!

Это послание сопровождалось образами, в которых люди то и дело наталкивались друг на друга, спотыкались, путаясь в дурацких длинных ногах.

Перрин колебался.

– Мне нужно сдерживать себя, Прыгун, – проговорил он. – Когда я позволяю волку завладеть собой, то я… Ну, тогда я опасные вещи вытворяю.

Волк вскинул голову и потрусил рядом с Перрином по травянистой равнине. Стебли травы, примятые ногами Перрина, шуршали и тихо хрустели, когда они вдвоем обнаружили след какого-то мелкого зверька и двинулись по нему.

Бежим, – подгонял Прыгун, явно озадаченный тем нежеланием, которое выказывал Перрин.

– Не могу, – пробормотал Перрин, остановившись.