– Я не о наших парнях говорю, Мэт, – вздохнул Талманес и, склонившись в седле, выбил трубку, постучав ею о стремя; остатки недокуренного табака рассыпались по каменистой дороге возле копыт лошади. – Я о том, как ты вел себя с Айз Седай. Света ради, Мэт, мы ведь могли от них отделаться! Я бы не поскупился на двадцать четыре лошади, да и звонкой монеты в придачу отсыпал, лишь бы от парочки Айз Седай избавиться.
– Я не позволю им собой понукать, – с упрямством заявил Мэт и взмахнул рукой, отдавая Отряду команду двигаться дальше. – Даже ради того, чтобы отделаться от Джолин. Если она хочет что-то от меня получить, пусть проявит хоть толику вежливости, а не пытается угрозами добиться от меня того, что ей надо. Я не комнатная собачка!
Чтоб оно сгорело, он не комнатная собачка! Да и примерным муженьком он не будет, что бы это ни значило.
– Ты и правда скучаешь по ней, – слегка удивленно протянул Талманес, пустив лошадь шагом рядом с лошадью Мэта.
– Что за вздор ты теперь несешь?
– Готов признать, Мэт, ты не самый утонченный человек в мире. Шутки у тебя бывают грубые и непотребные, да и с людьми ты порой обходишься бесцеремонно. Но ты редко бываешь откровенно невежлив и жесток и редко стремишься намеренно кого-то оскорбить. Ты же сейчас весь на нервах.
Мэт ничего не ответил, только пониже надвинул шляпу.
– Уверен, с ней все будет хорошо, Мэт, – тихим голосом произнес Талманес. – Она – член императорской семьи. А уж они-то знают, как о себе позаботиться. Кроме того, ее охраняют солдаты. Не говоря уж про огиров. Воины-огиры! Кто бы мог подумать? С ней все будет хорошо.
– Давай кончать с этим разговором, – сказал Мэт, устанавливая свое копье вертикально – подняв изогнутый клинок к невидимому солнцу, а пятку древка поместив в ременную петлю для пики на седле сбоку.
– Я просто…
– Хватит, – сказал Мэт. – У тебя того табака больше не осталось?
– Это была последняя щепоть, – вздохнул Талманес. – Отличный табак… выращен в Двуречье. Единственный кисет, что мне попался за последнее время. Король Роэдран подарил, вместе с трубкой.
– Видимо, он тебя ценил.
– Я хорошо служил ему, верой и правдой, – пожал плечами Талманес. – Но скука была смертная. Не то что рядом с тобой, Мэт. Хорошо, что ты вернулся, нахалюга. Однако твоя беседа с Айз Седай по поводу фуража меня обеспокоила.
Мэт кивнул.
– Как у нас вообще со съестными припасами? – осведомился он.
– Маловато, – заметил Талманес.
– Что сможем, купим в деревне, – сказал Мэт. – Тебе Роэдран столько дал, что у нас монеты разве что из ушей не лезут.
В маленькой деревушке вряд ли найдется припасов на целую армию. Но если верить картам, скоро они должны выйти к более населенным землям. Отряд передвигается с такой быстротой, что в тех краях ему на пути каждый день будет встречаться одна-две деревни. Чтобы продержаться, необходимо во всех деревнях подряд скупать все, что удастся отыскать, и привередничать не придется. Фургон здесь, тележка там, корзина-другая яблок с придорожной фермы. Семь тысяч человек едят немало, а хороший военачальник знает, что и от горсти зерна отказываться нельзя. Вот такой итог.
– Да, но продадут ли нам что-то в деревне? – спросил Талманес. – Когда мы ехали тебе навстречу, то нам выпали нелегкие деньки, когда мы пытались найти хоть кого-то, кто продаст нам еды. Похоже, сейчас совсем не до жиру. Еды мало везде – куда бы ты ни пошел и сколько бы у тебя денег ни было.
Верно, вот проклятье. Мэт заскрежетал зубами, а потом за это на себя разозлился. Что ж, возможно, он и в самом деле сейчас на нервах. Хотя Туон, разумеется, тут ни при чем.
Так или иначе, ему нужно развеяться, расслабиться. И впереди деревня… как ее Ванин назвал? Хиндерстап?
– Сколько у тебя при себе денег?
Талманес задумчиво сдвинул брови.
– Пара золотых марок да кошель серебряных крон. А что?
– Не хватит, – ответил Мэт, потирая подбородок. – Сперва придется еще денег взять из моего сундучка. А лучше, пожалуй, и сам сундучок прихватить. За мной! – приказал он, разворачивая Типуна.
– Погоди, Мэт! – воскликнул Талманес. Осадив и повернув лошадь, он послал ее вслед за Мэтом. – Что ты задумал?
– Ты же вроде собирался воспользоваться моим предложением – развлечься в таверне, – отозвался Мэт. – Вот там заодно и пополним наши припасы. И если удача меня не покинет, то это нам не будет стоить даже медяка.
Окажись рядом Эгвейн или Найнив, они бы надрали ему уши и отчитали, велев впредь ничего подобного не делать. А Туон бы наверняка окинула его пристальным взглядом, а потом сказала нечто такое, отчего Мэт от стыда покраснел бы с головы до пят.
Но Талманес – и это Мэту в нем очень нравилось – только пришпорил лошадь, сохранив на лице невозмутимо-стоическое выражение. Его веселость выдавал лишь блеск глаз.
– Ладно, тогда я непременно это должен увидеть! – воскликнул он.
Перрин открыл глаза и понял, что висит в воздухе.
