От Запустения веяло маслянистым душком смерти, все вокруг пронизывал запах гибнущих трав, которые едва здесь выживали – будто пленники, измученные голодом и балансирующие на грани смерти. Если бы нечто подобное Ранд увидел в Двуречье на поле, то спалил бы все посевы разом, удивившись, что никто не сделал этого раньше его.
Башир, ехавший рядом с Рандом, провел по длинным черным усам костяшкой согнутого пальца.
– Я еще помню, когда это начиналось несколькими лигами дальше отсюда, – заметил он. – Еще совсем недавно.
– Я разослал дозоры вдоль кромки Запустения, – сказал Итуралде, глядя на пораженную скверной местность. – Все докладывают одно и то же. Там все тихо.
– И это служит вполне понятным предостережением: что-то не так, – сказал Башир. – Набеги троллоков или стычки с их патрулями – тут обычное дело. А раз ничего подобного нет, значит троллоков отпугивает нечто еще страшнее. Черви или осы-кровососы.
Облокотившись рукой о луку седла, Итуралде покачал головой, по-прежнему разглядывая Запустение.
– У меня нет опыта сражений с этими тварями. Я могу понять, что на уме у людей, но бандам троллоков, ушедшим в набег, не нужны припасы и пути их подвоза, а о том, на что способны черви, я слышал одни лишь рассказы.
– Я оставлю тебе в качестве советников несколько офицеров Башира, – решил Ранд.
– Уже хорошо, – промолвил Итуралде. – Но вот что я думаю: не лучше ли было просто оставить здесь его? Солдаты Башира могли бы патрулировать эту местность, а моя армия вам пригодилась бы в Арад Домане. Не в обиду будь сказано, милорд, но неужели вам не кажется странным, что я со своими войсками буду действовать в его королевстве, а он со своими воинами – в моей стране?
– Нет, – ответил Ранд.
Такое решение было вовсе не странным, а вполне разумным, хотя диктовалось горькими предчувствиями. Ранд доверял Баширу, и воины Салдэйи служили ему верой и правдой, но было бы опасно оставлять их на родине. Да, Башир приходился двоюродным братом самой королеве, а как быть с его людьми? Как им отвечать, когда соотечественники спросят их, почему они превратились в преданных Дракону? Какими бы странными и неразумными ни казались поступки Ранда, он понимал: если оставить чужеземцев на земле Салдэйи, то столкновений и конфликтов из-за него будет гораздо меньше.
Не менее жестоко он поступил и с Итуралде. Тот поклялся Ранду в верности, но не исключено, что он мог бы и поступиться своей преданностью. А здесь, вблизи Запустения, у Итуралде и его солдат вряд ли найдется какая-либо возможность обратиться против Ранда. Сейчас они находились на враждебных землях, и Аша’маны Ранда будут для них единственным средством быстро вернуться в Арад Доман. А останься Итуралде в родной стране, он сам бы распоряжался своими войсками и, пожалуй, мог бы решить, что не нуждается в покровительстве Ранда.
Словом, держать армии на враждебной им территории будет куда безопаснее. Ранду не нравились рассуждения подобного рода, но, помимо прочего, способность думать именно таким образом отличала того человека, каким он стал, от того, каким он был. Только один из этих двух Рандов способен сделать то, что необходимо, сколь бы ненавистно оно ему ни было.
– Наришма! – окликнул Ранд Аша’мана. – Врата.
Ему незачем было оборачиваться – он сразу же почувствовал, как Наришма ухватился за Источник и начал создавать плетения. Источник манил к себе, и у Ранда будто все зачесалось, однако он справился с соблазном и подавил возникшее было желание. С каждым разом ему становилось все труднее обращаться к Единой Силе, не рискуя извергнуть содержимое желудка, и у него не было никакого желания мучиться от рвотных позывов на глазах у Итуралде.
– К концу недели у тебя будет сотня Аша’манов, – произнес Ранд, обращаясь к Итуралде. – Думаю, ты распорядишься ими с толком.
– Полагаю, что именно так.
– Мне нужны каждодневные донесения, даже если не будет происходить ничего особенного, – продолжал Ранд. – Посылай гонцов через врата. Через четыре дня я сверну лагерь и двинусь в Бандар Эбан.
Башир что-то проворчал; сейчас Ранд впервые заговорил о своих планах выступить в поход. Тем временем Ранд, повернув коня, направил его к большим переходным вратам, раскрывшимся позади всадников. Несколько Дев уже успели нырнуть в них первыми – как и всегда. Наришма стоял в сторонке – темные волосы заплетены в две косицы, украшенные колокольчиками. Он тоже был порубежником – до того, как стал Аша’маном. Наверняка и не скажешь, кто чему или кому верен – во многих случаях об этом остается только догадываться. Что для Наришмы важнее всего? Родина? Ранд? Айз Седай, Стражем которой он был? Ранд был уверен в преданности этого человека; Наришма был одним из тех, кто пришел за Рандом к Колодцам Дюмай. Но ведь самыми опасными врагами оказываются те, кому, как тебе казалось, ты мог доверять.
«Нельзя доверять никому из них! – сказал Льюс Тэрин. – Ни одного из них нельзя слишком близко к нам подпускать. Иначе они набросятся на нас!»
