Три Айз Седай кивнули вошедшей Кадсуане, но та едва удостоила их взглядом. Бледная как полотно Мин, потирая шею, сидела на кровати, глаза у нее покраснели, а коротко стриженные волосы были растрепаны. Ал’Тор, заложив руки за спину, стоял у открытого окна в дальнем углу комнаты и вглядывался в ночь. Здоровой рукой он крепко сжимал культю. Он был в белой рубахе, помятая куртка валялась на полу, а врывавшийся в окно холодный ветер ерошил золотисто-рыжие волосы юноши.
Кадсуане оглядела комнату; у нее за спиной, в коридоре, Хранительницы Мудрости о чем-то принялись расспрашивать Дев.
– Ну? – произнесла Кадсуане. – Что случилось?
Мин подняла взгляд. На шее у нее виднелись багровые отметины, понемногу превращавшиеся в синяки. Ранд даже не отвернулся от окна. «Вот наглый мальчишка», – подумала Кадсуане, проходя вглубь комнаты.
– Говори, мальчик! – сказала она. – Мы должны знать, не грозит ли опасность лагерю.
– С опасностью покончено, – тихо произнес Ранд.
Что-то в его голосе обеспокоило Кадсуане. Она ожидала вспышки гнева или, может, довольства собой. По меньшей мере усталости. Однако голос Ранда звучал холодно и бесстрастно.
– Не объяснишь, что все это значит? – требовательно спросила Кадсуане.
Наконец-то повернувшись, Ранд посмотрел на нее. Она невольно отступила на шаг, хотя не сумела бы объяснить почему. Вроде тот же самый глупый мальчишка. Слишком высок и чересчур самоуверен и тупоголов. Сейчас же от него словно исходило странное спокойствие, но с какой-то темной окаемкой. Похожее спокойствие можно увидеть в глазах осужденного в тот миг, когда ему на шею надевают петлю.
– Наришма, – произнес Ранд, глядя за спину Кадсуане. – У меня есть для тебя плетение. Я покажу тебе его только один раз – запоминай.
С этими словами ал’Тор отвел руку в сторону, между пальцами у него полыхнул ослепительно-белый огонь, полосой ударивший в лежащую на полу куртку. Вспыхнув ярким светом, куртка вмиг исчезла.
Кадсуане зашипела:
– Я же говорила тебе – не смей применять такое плетение! Не делай так больше никогда. Слышишь меня, мальчик? Это не…
– Такое плетение, Наришма, мы отныне должны использовать против Отрекшихся, – произнес ал’Тор, тихим голосом обрывая отповедь Кадсуане. – Если убивать их чем-то иным, у них будет возможность возродиться. Это опасный инструмент, однако всего лишь инструмент. Как и любой другой.
– Он под запретом, – сказала Кадсуане.
– Отныне нет. Я так решил, – бесстрастно произнес ал’Тор.
– Ты даже не представляешь, на что способно это плетение! Ты как ребенок, вздумавший играть с…
– Я видел, как погибельный огонь уничтожает целые города, – заговорил ал’Тор с нарастающей тревожностью в глазах. – Я видел, как его очищающим пламенем людей из Узора выжигало тысячами. Если ты, Кадсуане, называешь меня ребенком, то как назвать тех из вас, кто младше меня на тысячи лет?
Она встретилась с ним взглядом. Свет всемогущий! Что с ним произошло? Кадсуане отчаянно старалась привести свои мысли в порядок.
– Так что, Семираг мертва?
– Еще хуже, – ответил ал’Тор. – И для нас, по-моему, так во многих отношениях лучше.
– Что ж… Тогда, полагаю, нам стоит…
– Узнаёшь этот предмет, Кадсуане? – спросил ал’Тор, кивком указав на какую-то металлическую вещицу, лежавшую на кровати и почти целиком прикрытую простынями.
Без всякого желания Кадсуане подошла к кровати. Сорилея, с невозмутимым выражением лица, внимательно смотрела на происходящее. Судя по всему, она не желала участвовать в разговоре, пока ал’Тор пребывает в подобном настроении. Винить ее за это Кадсуане не стала бы.
Откинув простыни, Кадсуане обнаружила под ними знакомые браслеты. Ошейника не было.
– Невозможно, – прошептала она.
– И я так думал, – произнес ал’Тор этим своим ужасающе бесчувственным голосом. – Я говорил себе, что наверняка это не тот тер’ангриал, который я передал тебе на хранение. Ты обещала, что укроешь его в надежном месте.
– Ну что ж… – совсем утратив присутствие духа, вымолвила Кадсуане и снова прикрыла браслеты. – Значит, с этим ясно.
– Еще как. Я послал людей к тебе в комнату. Скажи-ка, не в этой ли шкатулке ты хранила браслеты? Мы нашли ее на полу в твоих покоях, и она была открыта.
Одна из Дев вынесла знакомую Кадсуане дубовую шкатулку. По всей видимости, ту самую. Кадсуане обратила свой гнев на Ранда.
– Ты обыскивал мою комнату?! – возмутилась она.
– Я не знал, что ты отправилась навестить Хранительниц Мудрости, – сказал ал’Тор. В знак почтения он коротко кивнул Сорилее и Эмис, и они нехотя ответили на его приветствие. – Я боялся, что Семираг решила тебе отомстить, и поэтому послал слуг, дабы проверили, что с тобой.
– К шкатулке и прикасаться не должны были, – сказала Кадсуане, забирая ящичек у Девы. – Она была защищена очень замысловатыми малыми стражами!
– Недостаточно замысловатыми, – заметил ал’Тор, отворачиваясь от нее. Он по-прежнему стоял у темного окна, устремив взор поверх лагеря и вглядываясь в ночь.
