Но армия, подобная той, что расположилась внизу, являла собой совершенно иное чудище. Это была расползшаяся громадина, имевшая вид гигантского пузыря с лагерем поменьше в середине – в нем, очевидно, жили Айз Седай. Небольшие городки возле мостов по обоим берегам реки Эринин также занимали войска Брина, в сущности отрезав остров от сухопутных путей снабжения.
Армия расположилась возле Тар Валона подобно пауку, подстерегающему бабочку, что порхает рядом с паутиной. Тут и там войсковые колонны отправлялись на патрулирование, на фуражировку и закупку продовольствия, выезжали со срочными поручениями посыльные. Дюжины и дюжины отрядов – конных и пеших. Подобно пчелам из улья, одни солдаты покидали лагерь, а другие торопились вернуться туда. Восточную часть лагеря заполонили хибары и палатки, где обитали маркитанты и всякий прочий люд, обычно следующий за любой армией. Невдалеке, в пределах главного войскового лагеря, возвышался деревянный частокол – высокое кольцо ярдов пятидесяти в поперечнике. Вероятнее всего, там находился командный пункт.
Гавин знал, что он, подъезжая к лагерю, не остался незамеченным дозорными Брина, однако пока никто его не остановил. И наверное, не остановит – если только он не попытается ускакать прочь. Вряд ли вызовет большой интерес одинокий всадник – в приличном сером плаще и штанах и в белой рубашке на шнуровке. Он мог оказаться вольным наемником, желающим завербоваться в ряды армии. Мог быть гонцом от местного лорда, присланного с жалобой на разведчиков. Он даже мог оказаться солдатом этой же армии. Хотя многие солдаты Брина носили униформу, немало было таких, кто довольствовался лишь простой желтой полосой на рукаве куртки, не имея возможности заплатить даже за то, чтобы им пришили достойную эмблему.
Нет, один-единственный человек, приближавшийся к целой армии, опасности не представлял. А вот из-за всадника, скачущего прочь от армии, вполне могли поднять тревогу. Тот, кто едет в лагерь, был либо другом, либо врагом, либо ни тем ни другим. Но верховой, который осмотрел лагерь, а потом поскакал восвояси, – почти наверняка шпион. Так что дозорные Брина побеспокоят Гавина, скорее всего, лишь в том случае, если тот вздумает уехать, так и не продемонстрировав им со всей очевидностью своих намерений.
О Свет, как же ему хотелось растянуться на кровати! Гавин провел две беспокойные ночи, в которые ему удалось поспать всего по паре часов – на голой земле, завернувшись в плащ. Он чувствовал себя взвинченным и раздраженным, отчасти он злился на самого себя за то, что не захотел заехать на постоялый двор из опасения, что его смогут выследить Отроки. Поморгав, дабы прояснить затуманенный усталостью взор, Гавин пришпорил Неукротимого и пустился вниз по склону. Теперь он точно решился.
Нет. Решился он еще тогда, когда оставил Слита в Дорлане. Сейчас Отрокам наверняка уже известно о предательстве их вожака. Слит не позволит им тратить время на поиски. Он расскажет им то, что знает. Как бы ни убеждал себя Гавин, что Отроки будут удивлены, однако и раньше, стоило ему высказаться об Элайде и об Айз Седай, на него недовольно косились или бросали смятенные взгляды.
Белая Башня не заслуживала его верности, но вот Отроки… К ним он теперь вернуться не мог. Мысли об этом не давали Гавину покоя; впервые его колебания стали очевидны для столь многих. О том, что он помог бежать Суан, не знал никто, да и о его романтических отношениях с Эгвейн было известно очень немногим.
И все же он правильно сделал, что уехал. Впервые за несколько месяцев он поступил по велению сердца. Нужно спасти Эгвейн. Вот в это он действительно мог поверить.
К границе лагеря Гавин подъехал, стараясь сохранять невозмутимый вид. Сама мысль о том, что нужно будет действовать заодно с мятежными Айз Седай, была ему ненавистна не меньше, чем то, что он был вынужден бросить своих бойцов. Эти мятежницы ничем не лучше Элайды. Именно они выставили и поддержали Эгвейн как Амерлин – сделав ее удобной мишенью. Это ж надо – Эгвейн! Обыкновенную принятую! По сути, пешку. Если их попытка захватить Башню провалится, они, вполне возможно, сумеют избежать наказания. А Эгвейн наверняка будет казнена.
«Я проберусь туда, – думал Гавин. – И как-нибудь да спасу ее. А потому вложу ей в голову каплю здравомыслия и увезу подальше от всех этих Айз Седай. Может, после разговора с Брином и его удастся образумить. И мы все вместе вернемся в Андор и поможем Илэйн».
