– О Свет, – прошептал он, отпустив меч и подняв руку ко лбу. Он вдруг ощутил себя крайне измотанным. – Простите меня, Гарет. Вы правы. Я повел себя как дурак.
Брин хмыкнул:
– Рад слышать. А то я уже заволновался, что с тобой стряслось.
Гавин вздохнул и потер лоб, мечтая выпить чего-нибудь холодненького. Гнев его растаял, осталась одна громадная усталость.
– Год выдался трудный, – произнес он. – И я, наверно, загнал себя, стараясь досюда добраться. Я просто на грани безумия.
– Не ты один, парень, – заметил Брин.
Глубоко вздохнув, он подошел к маленькому столику и налил Гавину выпить. То был всего лишь теплый чай, но Гавин с благодарностью принял чашку и немного отпил.
– Такие времена испытывают людей на прочность, – сказал Брин, налив чашечку и себе. Сделав глоток, он скривился.
– Что такое? – спросил Гавин, глядя на чашку генерала.
– Да ничего. Терпеть не могу эту гадость.
– Тогда зачем пить? – удивился Гавин.
– Якобы полезно для моего здоровья, – пробурчал Брин. – Так что же, – продолжил он, не дав Гавину задать новый вопрос, – прикажешь заковать тебя в колодки, прежде чем объяснишь, с чего ты решил с боем прорываться в расположение моего штаба?
– Гарет, – произнес, шагнув к нему, Гавин. – Все дело в Эгвейн. Они схватили ее.
– Айз Седай из Белой Башни?
Гавин энергично кивнул.
– Я знаю. – Отпив еще немного, Брин вновь поморщился.
– Мы должны выручить ее! – воскликнул Гавин. – Я приехал просить у тебя помощи. Я намерен спасти ее.
– Спасти? – фыркнул Брин. – И как ты проберешься в Белую Башню? Даже Айил не сумели пробиться в этот город.
– Да они просто не хотели, – сказал Гавин. – Но мне незачем захватывать весь город. Мне нужно всего-навсего проникнуть туда с маленьким отрядом и вывести за стены одного человека. В каждой скале есть трещины. Я найду способ.
Брин поставил чашку. Он посмотрел на Гавина твердым взглядом; обветренное морщинистое лицо полководца являло собой благородство и величие.
– Скажи-ка мне вот что, парень. Как ты убедишь ее пойти с тобой?
– В смысле? – удивился Гавин. – Да она лишь обрадуется. С чего бы быть иначе?
– Да с того, что она запретила нам спасать ее, – ответил Брин, снова сложив руки за спиной. – По крайней мере, насколько мне известно. Айз Седай мало что мне говорят. Кто-то сочтет, что им стоило бы больше доверять человеку, которому поручили вести осаду. Так или иначе, Амерлин каким-то образом поддерживает с ними связь, и она велела им оставить все как есть.
Что? Это же нелепо! Наверняка Айз Седай, засевшие в этом лагере, что-то скрывают или весьма вольно обращаются с фактами!
– Брин, ее бросили в темницу! Я своими ушами слышал разговор Айз Седай: говорят, ее каждый день избивают. Ее казнить собираются!
– Не знаю, – протянул Брин. – Она в плену уже несколько недель и до сих пор еще жива.
– Они убьют ее, – с горячностью в голосе заявил Гавин. – Вы же знаете, так и будет. Порой неплохо выставить поверженного врага напоказ перед войсками, но ведь все равно потом придется насадить его голову на пику, чтобы солдаты знали: наконец-то враг мертв. Вы же понимаете, что я прав.
Внимательно посмотрев на Гавина, Брин кивнул и заметил:
– Может, и прав. Но я не в силах ничего поделать. Я связан клятвами, Гавин. Я не смогу сделать ничего, пока девчонка не даст мне указаний.
– И вы позволите ей погибнуть?
– Ради того, чтобы соблюсти клятву? Да.
Раз Брин связан клятвой… Что ж, скорее Айз Седай солжет, чем Гарет Брин нарушит свое слово. Но Эгвейн! Он должен что-то предпринять!
– Постараюсь устроить тебе встречу кое с кем из тех Айз Седай, кому я служу, – сказал Брин. – Возможно, они что-то смогут сделать. Если ты убедишь их, что Эгвейн необходимо спасти и что Амерлин сама этого хочет, тогда посмотрим.
Гавин кивнул. Ну хоть что-то.
– Спасибо.
Брин равнодушно отмахнулся.
– Вообще-то, мне стоило бы заковать тебя в колодки, – заметил он. – Хотя бы только за то, что ранил трех моих людей.
– Пусть их Айз Седай Исцелят, – предложил Гавин. – Насколько я слышал, здесь нет недостатка в сестрах, которые вами понукают.
– Как же, – заметил Брин. – Мне редко удается уломать их кого-нибудь Исцелить – разве что жизнь солдата под угрозой. У меня один парень на днях сильно расшибся, свалившись с лошади, так Айз Седай мне сказали, что, если они его Исцелят, это не излечит его от безрассудства. «Боль послужит ему уроком, – сказала одна из этих проклятых женщин. – Может, когда в следующий раз он сядет на лошадь, то дважды подумает, прежде чем станет развлекать своих приятелей».
Гавин поморщился и сказал:
– Но для этих караульных они наверняка сделают исключение. В конце концов, их ранил враг.
– Видно будет, – ответил Брин. – Сестры редко бывают в солдатском лагере. У них свои дела.
– Сейчас во внешнем лагере есть одна, – рассеянно заметил Гавин, глянув через плечо.
– Молоденькая такая? Темноволосая и на лице нет печати безвозрастности?
– Нет, другая. Она точно Айз Седай. Именно по лицу я ее опознал. Полненькая, со светлыми волосами.
– Может, просто ищет для себя Стража, – вздохнув, промолвил Брин. – Так бывает.
