Талманес, заинтересовавшись, тоже придвинул стул. Он и прежде видел, как Мэт проделывает такое – ставит золотые монеты, а выигрывает серебряные. Удача Мэта возмещала разницу, и он всегда оказывался в выигрыше. Иногда Мэт выигрывал, даже поставив золото против медяков. Много денег так не выиграешь. Только вот проходило немало времени, прежде чем у играющих либо кончались деньги, либо они решали прекратить игру. А Мэт оставался с пригоршней серебра, а бросать кости было уже не с кем.
Так не пойдет. У армии есть куча денег. Им же нужны съестные припасы, так что пора испробовать что-то другое. Несколько завсегдатаев таверны поставили серебряные монеты. Мэт встряхнул кости в руках и бросил. К всеобщей радости, на одном кубике выпала единица, на другом двойка. Верное поражение.
Талманес моргнул, а сидевшие вкруг стола мужчины уставились на Мэта, явно раздосадованные – словно бы в замешательстве оттого, что сделали ставку против лордика, который явно не собирался проигрывать. Так и до неприятностей недалеко.
– Гляди-ка, – произнес Мэт. – Похоже, вы выиграли. Деньги ваши.
И он катнул золотую крону на середину стола, чтобы его проигрыш, согласно правилам, поделили между собой те, кто ставил против него.
– Может, еще разок? – спросил Мэт, шлепнув на стол еще две золотые кроны.
На сей раз желающих принять участие в игре стало больше. И снова Мэт бросил и проиграл, а Талманес чуть не затрясся от удушья. Мэту и прежде доводилось проигрывать броски даже ему – такое случалось. Но чтобы дважды подряд?
Откатив на середину еще две золотые кроны, Мэт вытащил четыре монеты. Талманес положил руку ему на локоть.
– Не обижайся, Мэт, – тихо проговорил он. – Но может, стоит остановиться? У каждого бывает неудачный день. Давай допьем и, пока не настала ночь, отправимся покупать припасы.
Мэт лишь улыбнулся и поглядел на кучу серебра, поставленного против его золотого. Ему пришлось доложить пятую монету, так как очень многие захотели войти в игру. Не обратив внимания на Талманеса, он снова бросил и снова проиграл. Талманес застонал, затем протянул руку, выхватив кружку у служанки, которая наконец-то явилась с заказом Мэта.
– Не будь таким мрачным, – тихо произнес Мэт, взвесил в руке кошель с деньгами и потянулся за своей кружкой. – Именно этого я и добивался.
Вскинув бровь, Талманес опустил кружку.
– Я могу и проигрывать, если того хочу, а сейчас лучше так, – сказал Мэт.
– Как это, проигрыш лучше? – спросил Талманес, косясь на игроков, заспоривших, как им поделить золото Мэта.
– Погоди, – сказал Мэт и отхлебнул эля.
Как и опасался Талманес, выпивка оказалась заметно разбавленной. Мэт опять развернулся к столу, отсчитывая еще несколько золотых монет.
Время шло, и все больше и больше людей собиралось вокруг стола. Мэт выиграл несколько партий – точно так же, как он намеренно проигрывал порой в богатую победами ночь, – чтобы не вызывать подозрений в своей неудачной полосе. Однако понемногу монеты из его кошелей одна за другой переходили в руки игроков, ставивших против него. Вскоре все в таверне примолкли, мужчины сгрудились вокруг Мэта в ожидании своей очереди поставить против него. Сыновья и приятели побежали за отцами и братьями, чтобы притащить их в «Захмелевшего мерина» – так назывался постоялый двор.
Наконец, в перерыве между бросками, пока Мэт дожидался очередной кружки эля, Талманес отвел его в сторонку.
– Мне это не нравится, Мэт, – сказал жилистый Талманес, понизив голос и поближе склонившись к нему. Капельки пота прочертили дорожки на припудренном бритом лбе Талманеса, и он, с силой проведя ладонью, стер остатки пудры с головы.
– Я же тебе сказал, – ответил Мэт, отхлебнув разбавленного эля. – Я знаю, что делаю.
Рядом одобрительно загомонили и зашумели выпивохи – это один из них осушил подряд три кружки, одну за другой. Пахло потом и мутным элем, пролитым на деревянный пол и втоптанным в него сапогами пастухов, вернувшихся с пастбищ.
– Я не об этом, – сказал Талманес, поглядывая на веселящийся вокруг народ. – Швыряйся своими деньгами, сколько хочешь, главное – не забывай мне вовремя выпивку покупать. Не об этом я беспокоюсь, нет.
– А в чем дело? – нахмурился Мэт.
– Что-то не так с этими людьми, Мэт. – Талманес говорил очень тихо, поглядывая через плечо. – Пока ты играл, я потолковал с ними. Их совершенно не волнует, что творится в мире вокруг. Ни Дракон Возрожденный, ни шончан – вообще ничего. Совсем наплевать.
– И что? – удивился Мэт. – Они ж простые люди.
– Простым-то людям и беспокоиться стоит больше других, – сказал Талманес. – Они здесь зажаты, как в ловушке, между двумя готовящимися к битве армиями. Но эти… Когда я заговариваю с ними, они просто пожимают плечами и дальше хлещут свое пойло. Такое чувство, будто они… Будто их заботит только их пирушка, а больше – ничего. Как будто для них одно лишь важно – напиться и повеселиться.
– Выходит, они поистине люди, – заключил Мэт.
– Скоро стемнеет, – продолжил Талманес, глянув в окно. – У нас есть час или чуть больше. Может, нам стоит…
