В это мгновение дверь постоялого двора с грохотом распахнулась, и внутрь шагнул рослый мэр. Его сопровождали те самые мужчины, что присоединились к нему раньше, только на сей раз без топоров. Судя по лицам, им не понравилось то, что они увидели: как полдеревни сбежалось в таверну играть с Мэтом.
– Мэт… – снова начал Талманес.
Мэт, подняв руку, остановил его.
– Этого-то мы и ждали.
– Неужто? – удивился Талманес.
Улыбаясь, Мэт вернулся к игровому столу. Бóльшая часть кошелей с монетами уже опустела, но денег ему еще хватало на несколько бросков, если, разумеется, не брать в расчет привезенный с собой денежный сундучок. Мэт взял кубики, отсчитал несколько золотых крон, и столпившиеся вокруг люди начали бросать свои монеты, многие из которых были теперь золотыми – те, что были выиграны у Мэта.
Мэт бросил кости и проиграл, отчего зрители взволнованно взревели. У Барлдена был такой вид, словно ему хочется выкинуть Мэта прочь – уже и в самом деле было поздно, и захода солнца ждать оставалось недолго, – однако мэр стоял в нерешительности, глядя, как Мэт выгребает еще одну пригоршню золотых монет. Жадность снедала всех, так что самые строгие «правила» вполне можно обойти, коли благоприятная возможность сама плывет в руки, да еще завлекающе подмигивает.
Мэт вновь бросил кости и вновь проиграл. Толпа снова взревела. Мэр скрестил руки на груди.
Когда Мэт полез в кошель, там оказалось пусто. Окружавшие его игроки выглядели удрученными, и кто-то из них крикнул, чтобы всем принесли выпить, дабы «помочь несчастному молодому лорду позабыть о своем невезении».
«Ну, проклятье, это вряд ли», – подумал Мэт, пряча улыбку. Он встал, поднимая руки, и заявил:
– Похоже, поздно уже.
– Даже очень поздно, – вмешался Барлден, отпихнув от себя в сторону козопасов, от которых сильно воняло. Или так противно пахли их плащи с меховыми воротниками? – Тебе пора уходить, чужеземец. Только не думай, что я заставлю этих людей вернуть тебе то, что ты проиграл в честной игре.
– Даже и не мечтаю, – промолвил Мэт, несколько неотчетливо произнося слова. – Эй, Гарнан! Деларн! – крикнул он. – Принесите сундук!
Через полминуты двое солдат, остававшихся с лошадьми, вошли в таверну, неся небольшой деревянный сундучок, снятый с вьючной лошади. Все в таверне умолкли, глядя, как один из солдат поставил его на стол. Чуть покачиваясь, Мэт выудил ключ, отпер сундучок и откинул крышку. Взорам столпившихся в таверне открылось его содержимое.
Золото. Много золота. Почти все, что у Мэта оставалось от личных накоплений.
– Пора бросить еще разок, – провозгласил Мэт на весь зал, замерший в ошеломленном молчании. – Ставки будут?
Люди принялись бросать на стол монеты до тех пор, пока не выросла целая груда, где была большая часть проигранных Мэтом денег. Куча монет на столе ни в какое сравнение не шла с тем, что лежало в сундучке. Мэт, окинув взглядом выложенную ставку, постучал себя пальцем по подбородку.
– Друзья мои, этого совсем не хватит. Я готов принять неравную ставку, но если мне сегодня остался всего один бросок, я хочу, чтобы у меня был шанс выйти отсюда хоть с какой-то выгодой для себя.
– Это все, что у нас есть, – прозвучал чей-то голос в хоре призывов, убеждавших Мэта не выходить из игры и в любом случае сделать бросок.
Вздохнув, Мэт захлопнул крышку сундучка и громко сказал:
– Нет.
В тот момент даже у Барлдена загорелись глаза.
– И все же, – произнес Мэт и, выдержав паузу, продолжил: – Я приехал сюда за припасами. Думаю, я могу согласиться на обмен. Оставьте себе деньги, что вы выиграли, а я поставлю этот сундук против припасов. Съестное для моих людей, несколько бочонков эля. И повозка, чтобы это увезти.
– Времени не хватит, – заметил Барлден, глянув на сгущавшиеся за окном сумерки.
– Наверняка хватит, – ответил Мэт, подавшись вперед. – Делаю этот бросок – и ухожу. Даю вам слово.
– Мы здесь правил не нарушаем, – сказал мэр. – Слишком высока цена.
Мэт рассчитывал, что готовые сделать ставки мужчины примутся громко протестовать, накинутся на мэра, упрашивая сделать исключение. Но ничего подобного не случилось. Мэт вдруг ощутил холодный укол страха. Если после такого проигрыша… если его все равно выкинут за порог…
В отчаянии он снова открыл сундучок, демонстрируя блеск золотых монет.
– Я дам вам эля, – вдруг сказал хозяин постоялого двора. – Эй, Мардри! Ты живешь на соседней улице. У тебя же есть фургон и упряжка.
– Да, – ответил Мардри – широколицый мужчина с короткими черными волосами. – Ставлю ее!
Люди принялись кричать, что могут поставить съестное – кто предлагал зерно из кладовых, другие – картошку из погребов. Мэт посмотрел на мэра.
– Сколько до ночи осталось? С полчаса? Почему бы не посмотреть, что они насоберут? Коли я проиграю, кое-что достанется и деревенским амбарам. Бьюсь об заклад, вы найдете, на что потратить лишние монеты, – после такой-то зимы.
Барлден замер в нерешительности, затем кивнул, не отрывая взгляда от денежного сундучка.
