Эгвейн покачала головой. Элайда оказалась сообразительней, чем Эгвейн предполагала. Она поняла, что содержание в темнице не дает результата, и нашла для наказания другого козла отпущения. Но сместить Сильвиану с поста наставницы послушниц? Это удар по всему моральному состоянию самой Белой Башни, ибо многие сестры считали Сильвиану образцовой наставницей послушниц.
Красные сестры без всякого желания повели Эгвейн к помещениям, отведенным для послушниц, которые теперь располагались на двадцать втором уровне. Кажется, они раздосадованы тем, что упустили возможность избить Эгвейн.
Она же не обращала на них внимания. После столь долгого заточения казалось чудом даже просто идти. Это была еще не свобода – какая свобода под конвоем двух охранниц, – но дышалось так вольно! И чувствовала она себя именно как на свободе! О Свет! Эгвейн даже не предполагала, сколько еще дней сумела бы продержаться в той промозглой дыре!
Но она выиграла. Осознание победы только начало приходить к Эгвейн. Она выиграла! Выстояла против худшего наказания, какое смогла придумать Элайда, и вышла победительницей! Амерлин будет наказана Советом Башни, и Эгвейн станет свободна.
Казалось, каждый знакомый коридор сияет праздничным светом, а каждый ее шаг – это победоносный марш тысячного полка на поле боя. Она победила! Война еще не окончена, но эту битву выиграла Эгвейн. Девушка и ее сопровождающие поднялись еще по нескольким лестницам и оказались в более населенной части Башни. Вскоре на пути им встретилась группа послушниц. Увидев Эгвейн, они зашептались, а потом прыснули в разные стороны.
Спустя несколько минут троице начало попадаться в коридорах все больше и больше людей. Сестры всех Айя имели вид чрезвычайно занятой, и, несмотря на это, они замедляли шаг при виде проходящей мимо Эгвейн. Принятые, в своих обычных украшенных цветными полосами платьях, были куда менее сдержанны. Они стояли на поворотах и пересечениях коридоров и во все глаза таращились на Эгвейн, которую вели мимо. Во всех взглядах читалось изумление. Почему она на свободе? Все выглядели напряженными. Случилось нечто такое, о чем Эгвейн не знает?
– Ах, Эгвейн! – раздался чей-то голос из перехода, выходящего в основной коридор. – Ты уже на свободе, вот и отлично. Я хочу с тобой поговорить.
Удивленно обернувшись, Эгвейн увидела Саэрин, восседающую от Коричневой Айя, известную своей целеустремленностью. Из-за шрама на щеке Саэрин всегда казалась более… устрашающей, чем большинство прочих Айз Седай. Это впечатление усугубляли белые пряди волос, свидетельствующие о немалом ее возрасте. Немногие из Коричневых сестер заслуживали эпитета «грозная», но Саэрин, несомненно, относилась к их числу.
– Мы ведем Эгвейн в ее комнату, – сказала Барасин.
– Значит, я поговорю с ней по дороге, – холодно ответила Саэрин.
– Ей нельзя…
– Красная, ты противоречишь мне? Восседающей?
Барасин залилась краской и промолвила:
– Амерлин это не понравится.
– Так беги к ней и жалуйся, – заявила Саэрин. – А я тем временем успею обсудить с юной ал’Вир кое-что важное. – Она окинула Красных сестер строгим взором. – Вы не против отойти подальше?
Две Красные сестры решили было смутить Коричневую восседающую взглядами, но потерпели неудачу и попятились. Эгвейн с интересом наблюдала за происходящим. Казалось, что власть и репутация Амерлин – а вообще-то, и всей ее Айя – стали как-то не столь неколебимы. Саэрин повернулась к Эгвейн и сделала приглашающий жест. Они двинулись по коридору дальше, две Красные сестры следовали позади них.
– Ты рискуешь – могут увидеть, как ты со мной вот так разговариваешь, – сказала Эгвейн.
Саэрин фыркнула:
– В наше время рискуешь, выходя из своих покоев. Я по горло сыта происходящим, и мне недосуг беспокоиться об изяществе манер. – Саэрин помолчала, потом глянула на Эгвейн. – Кроме того, быть увиденной рядом с тобой – стоит риска. В наши дни. Мне хотелось кое-что прояснить.
– Что? – заинтригованно спросила Эгвейн.
– Ну, на самом деле мне хотелось посмотреть, удастся ли ими помыкать. Основная часть Красных отнюдь не обрадовалась твоему освобождению. Они рассматривают этот шаг как серьезную неудачу Элайды.
Эгвейн кивнула:
– Ей нужно было убить меня. Причем давно.
– Это сочли бы провалом.
– Бóльшим, чем вынужденное смещение Сильвианы? – спросила Эгвейн. – Или внезапное, через неделю после событий, решение, что за случившееся следует винить наставницу послушниц?
– Так вот что они тебе рассказали, – улыбнувшись и глядя вперед, ответила Саэрин, пока они обе шагали по коридору. – Что Элайда «внезапно» пришла к такому решению. Сама.
Эгвейн приподняла бровь.
