Странно было видеть лагерь таким пустым. Эгвейн давно уже перестало нервировать жуткое безлюдье Тел’аран’риода, но этот лагерь почему-то ощущался иначе. У него был такой вид, какой мог бы иметь военный лагерь после того, как все солдаты этой армии погибли на поле боя. Необитаемый – и притом всем своим существованием свидетельствующий о жизнях тех, кто его населял. Эгвейн показалось, что она видит то размежевание, о котором говорила Суан: палатки сбивались в кучки, подобно собранным в букеты цветам.
В отсутствие людей девушка отчетливо видела, как располагаются шатры и палатки, догадывалась о неприятностях, которые это разделение предвещало. Эгвейн могла обвинять Элайду в разладе между Айя в Белой Башне, но теперь и верных Эгвейн Айз Седай постигло разделение на группировки. Что ж, три Айз Седай не могут собраться вместе без того, чтобы две из них тут же не заключили меж собой союз. Полезно, когда женщины готовятся и планируют. Все трудности возникают тогда, когда они начинают смотреть на других женщин не как на соперниц, а как на врагов.
К несчастью, Суан права. Эгвейн больше не могла уповать на мечты о примирении и восстановлении согласия. Что, если Белая Башня не лишит Элайду палантина? Что, если разногласия между Айя, несмотря на все успехи Эгвейн, не будут улажены? Что тогда? Война?
Был еще один вариант, о котором никто не заговаривал: совсем отказаться от мысли о воссоединении. Основать вторую Белую Башню. Это означало бы примириться с расколом в рядах Айз Седай и, возможно, навсегда. Эгвейн содрогнулась от подобной перспективы, и по коже пробежал зуд, словно в знак протеста против подобной мысли.
Но если у нее нет другого выбора? Эгвейн обязана была принять во внимание последствия, и они ее ужаснули. Как можно убеждать Родню или Хранительниц Мудрости связать себя с Айз Седай, если среди самих Айз Седай нет единства? Две Белые Башни станут противостоящими друг другу силами, и в каком замешательстве будут тогда предводители государств и народов, когда соперничающие Амерлин решат использовать целые страны в собственных целях? И враги, и союзники утратят тот благоговейный трепет, что внушают ныне Айз Седай, и короли, вполне может статься, надумают учреждать под своей короной собственные сообщества для женщин, наделенных даром направлять Силу.
Эгвейн взяла себя в руки. Она шагала по утоптанной земляной дороге, палатки вдоль которой то и дело меняли свой вид: входные клапаны были то откинуты, то закрыты, то вновь раскрывались, подчиняясь странной недолговечности Мира снов. Эгвейн почувствовала, как ей на шею и плечи лег палантин Амерлин – слишком тяжелый, словно бы с вплетенными в него свинцовыми грузилами.
Она непременно привлечет на свою сторону Айз Седай из Белой Башни. Падение Элайды неминуемо. А если нет… что ж, тогда Эгвейн предпримет все, что потребуется, ради спасения людей и мира в преддверии Тармон Гай’дон.
Девушка шагнула за пределы лагеря, и палатки, колеи и пустынные проходы исчезли. И снова она не была уверена в том, куда дальше поведет ее подсознание. Путешествовать по Миру снов таким образом – позволяя необходимости направлять себя – могло оказаться опасным, но могло также и пролить свет на многое, помочь что-то понять. На сей раз она искала не какой-то предмет, а знание. Что ей нужно знать, что необходимо увидеть?
Окружающее расплылось, затем мир разом вновь обрел четкость. Эгвейн стояла посреди небольшой лагерной стоянки; перед ней тлел костер, от которого в небо поднималась слабая струйка дыма. Это было странно. Обычно срок жизни огня слишком мал, чтобы он успел обрести отражение в Тел’аран’риоде. Пламени как такового не было, только дым и оранжевое свечение нагретых речных голышей, окружавших кострище. Эгвейн посмотрела вверх, на слишком темное и мрачное грозовое небо. Эта бесшумная буря была еще одной странностью Мира снов; впрочем, в последнее время она стала уже настолько привычной, что Эгвейн едва ее замечала. Могло ли в этом месте хоть что-нибудь быть обычным?
Вокруг себя девушка с удивлением заметила разноцветные повозки – зеленые и красные, оранжевые и желтые. Были ли они тут мгновением ранее? Эгвейн стояла на большой поляне в призрачном осиновом лесу. Подлесок был густым, очажками пробивались тонкие стебли сорняков. Справа между стволами белых осин виднелись извивы заросшей лесной дороги. Разноцветные фургоны образовывали круг вокруг костра. Борта похожих на коробочки повозок, которые напоминали маленькие домики своими стенами и крышами, были выкрашены в яркие цвета. В Мире снов не бывало отражений волов или иных тягловых животных, но вот тарелки, чашки и ложки то появлялись, то исчезали поблизости от костра или на козлах фургонов.
