– Чепуха, дитя мое, – промолвила Верин, закрыв глаза, и снова зевнула. – Ты будешь Амерлин. Уверена в этом. А Амерлин должна быть вооружена знаниями. В этом, превыше всего прочего, самая священная обязанность Коричневых: вооружить мир знаниями. А я все еще одна из них. Прошу тебя, сделай так, чтобы они знали: хотя мое имя может остаться навсегда отмеченным клеймом «Черная», душой я – Коричневая. Передай им…
– Обязательно, Верин, – пообещала Эгвейн. – Но твоя душа не Коричневая. Я это вижу.
Ресницы Верин затрепетали, и, нахмурив лоб, она встретилась взглядом с Эгвейн.
– Твоя душа – чистейшего белого цвета, Верин, – негромко сказала Эгвейн. – Как сам Свет.
Верин улыбнулась, и глаза у нее закрылись. Сама смерть наступит через несколько минут, но прежде человек впадает в бессознательное состояние. Эгвейн сидела, держа женщину за руку. Элайда и Совет способны позаботиться о себе сами; Эгвейн хорошо подготовила почву. Если появиться прямо сейчас и начать выдвигать требования, то это, скорее всего, окажется чересчур опасным испытанием для обретенного ею авторитета.
Когда пульс Верин угас, Эгвейн отставила чашку с отравленным чаем в сторону и поднесла к носу Верин блюдце. Сияющая поверхность не запотела. Казалось бессердечием проверять дважды, но существовали некоторые яды, под воздействием которых человек только кажется мертвым и дыхание у него очень слабое и поверхностное. И если Верин задумала обмануть Эгвейн и указать на непричастных к Черной Айя сестер, то способ был бы просто замечательный. Воистину бессердечно проверять дважды, почему Эгвейн и чувствовала себя отвратительно, однако она – Амерлин. Она сделала то, что было тяжело, и учла все возможности.
Естественно, ни одна настоящая Черная сестра не захочет умереть только для того, чтобы навести на ложный след. Душой Эгвейн верила Верин, но рассудок хотел твердой убежденности. Девушка глянула на свой простенький стол, куда положила книги. В этот момент дверь ее комнаты без всякого стука или предупреждения открылась, и молодая Айз Седай – достаточно молодая, чтобы лицо ее еще не приобрело печати безвозрастности, – заглянула внутрь. Турезе, одна из Красных сестер. Значит, кого-то наконец-то назначили присматривать за Эгвейн. Время ее свободы подошло к концу. Что ж, нет смысла оплакивать то, что могло бы быть. Время потрачено с пользой. Хотелось бы Эгвейн, чтобы Верин пришла повидаться неделей раньше, но что сделано – то сделано.
Увидев Верин, Красная сестра нахмурилась, но Эгвейн быстро приложила палец к губам и бросила на молодую сестру суровый взгляд. Потом девушка торопливо подошла к двери.
– Она только зашла, хотела поговорить со мной о том задании, что давала давно – еще до раскола Башни. Бывает, временами у них все мысли только одним заняты, о чем-то другом и не вспоминают – это ж Коричневые сестры. – Правдивые слова, все до одного.
На замечание о Коричневых Турезе понимающе кивнула.
– Мне бы, конечно, хотелось, чтобы для отдыха она свою постель выбрала, – продолжила Эгвейн. – Теперь и не знаю, как с ней быть. – Снова правда. Эгвейн и в самом деле нужно заполучить в руки Клятвенный жезл. Начинало складываться впечатление, что в ситуациях, подобных этой, солгать было бы куда удобней.
– Должно быть, устала после долгой дороги. – Голос Турезе был тихим, но строгим. – Пусть поступает так, как хочет. Ведь она – Айз Седай, а ты – всего лишь послушница. Не беспокой ее.
С этими словами Красная сестра закрыла дверь, и Эгвейн довольно улыбнулась. Потом она посмотрела на тело Верин, и улыбка поблекла. Раньше или позже ей придется открыть, что Верин умерла. И как она объяснит это? Ладно, что-нибудь придумает. Если станут давить, она всегда может просто сказать правду.
Но главное – ей нужно какое-то время провести с книгой. Велики были шансы, что в ближайшем будущем ее могут у Эгвейн отобрать – несмотря даже на закладку-тер’ангриал. Наверное, ей лучше хранить шифр отдельно от потаенной книги. Вероятно, стоит выучить шифр наизусть и уничтожить. Было бы гораздо проще планировать свои действия, если бы она знала, как повернулись дела в Совете. Низложили Элайду или нет? Жива Сильвиана или ее казнили?
Сейчас же, находясь под стражей, она мало что могла узнать. Ей оставалось только лишь ждать. И читать.
Код оказался очень даже непростым, поэтому требовалось постоянно сверяться с небольшой книжкой. Сложность являлась одновременно как достоинством, так и недостатком. Будет невероятно трудно взломать код, не имея ключа, но и заучить на память его практически невозможно. До утра Эгвейн этого сделать не удастся, а тогда все же придется раскрыть правду о состоянии Верин.
Она бросила взгляд на женщину. Верин и в самом деле выглядела так, словно мирно спит. В довершение картины Эгвейн подтянула одеяло и по шею накрыла им лежавшую, затем сняла с нее туфли и поставила их у кровати. Испытывая чувство, будто поступает неподобающе, девушка решила перевернуть Верин на бок. Красная сестра уже пару раз заглядывала, и если увидит Верин в ином положении, то все будет выглядеть менее подозрительно.
