Увернувшись, Гарет упал на бок и с ворчанием откатился в сторону – после удара о булыжную мостовую края кирасы чувствительно врезались в живот и бока. Что-то тяжелое пронеслось прямо над ним и шумно рухнуло наземь. Привстав на одно колено, он увидел горящего ракена, который шмякнулся на мостовую на том самом месте, где он только что стоял. Наездник – уже убитый огненным шаром, что поразил ракена, – свалился со своего животного и походил на тряпичную куклу. Все еще дымящаяся туша чудища неподвижной грудой замерла у стены Башни. Наездник лежал там же, где упал, а его шлем, подпрыгивая, укатился в темноту. У трупа недоставало одного сапога.
Брин поднялся на ноги и вытащил поясной нож – меч он выронил при падении. Он крутанулся на месте, высматривая новую опасность. Чего-чего, а опасностей вокруг хватало. То и дело вниз устремлялись ракены – и крупные, и помельче, – хотя бóльшая их часть все же сосредоточенно атаковала Башню наверху. Лужайку перед самой Башней усеивали обломки камня и мертвые тела, последние были в самых жутких позах. Люди Брина сражались с отрядом шончан; налетчики в своих напоминающих насекомых доспехах высыпали из Башни несколько секунд назад. Знать бы, бежали они от чего-то или же искали, с кем сразиться? Их было там добрых три десятка.
Или же они вышли в этот дворик, чтобы их забрали летающие твари? Как бы там ни было, шончан наткнулись на нежданного врага в лице солдат Брина. Благословение Света, что во вражеском отряде не было никого, способного направлять Силу.
Превосходя противника более чем вдвое, люди Брина должны без особого труда справиться с шончанским отрядом. К несчастью, несколько больших ракенов начали сбрасывать сверху камни и огненные шары на тех, кто проник во внутренний дворик. К тому же дрались эти шончан хорошо. Даже очень хорошо.
Крикнув своим людям не отступать, Брин поискал взглядом меч. Рядом с упавшим оружием Брина стоял Гавин – он-то и предупредил генерала об опасности, – и сражался одновременно с двумя шончанскими воинами. Чем он думает? На стороне Гавина – превосходство в численности. У него должен был быть напарник с мечом. Он…
Однако Гавин сразил обоих шончанских солдат одним плавным движением. Что это было – неужели «Лотос закрывает свой цветок»? Брин никогда не видел, чтобы этот прием использовали столь эффективно сразу против двух противников. Гавин стряхнул кровь с клинка традиционным завершающим росчерком и вложил его в ножны, а потом, ногой подбросив меч Брина, подхватил его на лету. Поймав меч и приняв оборонительную стойку, он настороженно огляделся. Несмотря на атаки сверху, люди Брина удерживали строй. Гавин кивнул Брину и взмахом меча поманил к себе.
Внутренний двор Башни оглашался лязганьем металла о металл, по развороченному газону, освещенному огнями наверху, метались тени. Брин забрал обратно свой меч, а Гавин, весь в напряжении, вновь вытащил из ножен собственный клинок.
– Взгляните туда, – указал он мечом вверх.
Брин прищурился. Возле пролома на одном из верхних этажей что-то происходило. Полагая, что в случае опасности Гавин его предупредит, Брин достал зрительную трубу и навел ее на Башню.
– Клянусь Светом… – прошептал он, всматриваясь в то, что увидел через трубу. В проломе стояла одинокая фигура в белом, однако из-за большого расстояния различить лицо – даже со зрительной трубой – не удавалось. Но кем бы она ни была, она безусловно наносила шончан громадный урон. Ее руки были подняты вверх, а между ладонями горел огонь, и яркий свет отбрасывал тени на внешнюю стену Башни вокруг нее. Слетая с ее рук чуть ли не беспрерывным потоком, огненные шары сбивали ракенов наземь.
Брин навел зрительную трубу повыше, рассматривая Башню и пытаясь найти другие признаки сопротивления. Он заметил какое-то движение на плоской круглой крыше. Но расстояние было слишком велико, и ему едва удавалось разобрать, что там происходит. Похоже, там будто подняли шесты, и ракены то и дело пикировали к ним и… Что? Всякий раз, как ракен взмывал в воздух, тварь что-то уносила с собой.
«Пленницы, – сообразил Брин, и холодок пробежал у него по спине. – Они отводят захваченных Айз Седай на крышу, связывают их и обматывают веревками, а затем ракен хватает эти веревки и утаскивает женщин за собой». О Свет! Одна из уносимых пленниц попала в его поле зрения. Похоже, ей на голову был наброшен мешок.
– Нам нужно попасть в Башню, – сказал Гавин. – Этот бой только для отвлечения внимания.
– Согласен, – произнес Брин, опуская зрительную трубу. Он глянул в ту сторону дворика, где, как сказала Суан, она будет ждать, пока мужчины не закончат сражаться. Самое время забрать ее и…
Ее не было. Брин испытал потрясение, за которым на него накатил страх. Где она? Если эта женщина позволила себя убить…
